В действительности же дела и без определяющего влияния германского правительства шли своим чередом. Подчиненные инстанции – Верховное командование «Север», командование 6-го резервного корпуса – оказались поставлены перед вопросами и решениями, которые никогда бы не возникли в упорядоченном и твердо управляемом государстве. Никак нельзя было избежать, что, в свою очередь, и их подчиненные, вплоть до командиров отдельных фрайкоров, таким же образом будут руководствоваться собственными взглядами на будущее Прибалтики и прибалтийского проекта, а то и полагать, что они вправе содействовать решению общегерманских проблем, вместо того чтобы просто доверять своим начальникам и исполнять свой солдатский долг в рамках общих поставленных задач. Если бы так и было, размышления над такими вопросами, вероятно, остались без всяких практических последствий. Но дела летом 1919 г. обстояли иначе, а потому ход мыслей отдельных командиров привел к всеобщей сумятице и некоординированности, из которых – в том чудовищно сложном положении – ничего хорошего и прочного возникнуть просто не могло. Совсем недавно революция уничтожила непременную надежность и субординацию в старой армии, а на ее место пока что ничего нового поставить было нельзя. Формирование фрайкоров, а в первые месяцы 1919 г. в этом было единственное спасение от полезшего из всех углов и закоулков спартакизма, теперь выказало и обратные стороны: однобокая привязанность войск к своему непосредственному командиру, а также объясняющееся этой особой позицией своеволие последнего. К тому же командиры по вполне понятным причинам тогда относились более или менее негативно к тем, кто правил в Германии, считая их виновными в крушении старого государства и вызванных этим внешнеполитического краха и внутриполитической смуты. То, что эти командиры лишь по необходимости подчинялись поставленным этим правительством начальникам, не собираясь беспрекословно слушаться другого главнокомандующего[416], было объяснимо, хотя это было сложно сочетать с принятыми ранее понятиями о субординации.

Осознание этих обстоятельств, а также настроения и планов держав Запада имело, очевидно, решающее значение для центральных военных инстанций на Родине, которые день ото дня имели перед глазами картины полнейшей военной беспомощности и поэтому в первую очередь желали получить время и покой для развития новых вооруженных сил. Исходя из этого стремления, они оказывались во все более жестких разногласиях с войсками в Прибалтике и их командирами, которые упустили из виду эти соображения, частью из-за незнания обстановки на Родине, частью из-за собственного взгляда на ситуацию. Прискорбно, что при этом дошло до довольно резких конфликтов. Однако все же можно понять, что ответственные лица в министерстве рейхсвера вмешались, когда в Прибалтике дело дошло до едва прикрытого мятежа. Если бы этого не случилось, пестуемое им восстановление дисциплинированных вооруженных сил получило бы неизлечимую травму еще до того, как оно вообще было начато.