Пока он готовил свои вооруженные силы, Садат сбивал с толку израильские. Весной и летом 1973 года Садат запугивал израильтян угрозами действий, а затем обманом заставил их подготовиться к нападению. Дважды израильские силы обороны проводили мобилизацию с большими затратами; дважды они поняли, что тревога была ложной. В шести отдельных случаях Египет проводил внешне обычные военные учения, напоминающие настоящую операцию. В день, предшествовавший фактическому вторжению, советские самолеты в процессе эвакуации дипломатов СССР - жест, который должен был насторожить израильтян и США, - был неверно истолкован как часть советских учений. После войны 1973 года тогдашний министр обороны Израиля Моше Даян, отвечая на вопрос, почему он не провел мобилизацию в октябре, ответил, что Садат «заставил меня сделать это дважды, каждый раз ценой в десять миллионов долларов. Поэтому, когда это случилось в третий раз, я подумал, что он несерьезно. Но он обманул меня!».

К осени 1973 года Садат потратил почти восемнадцать месяцев на формирование международной обстановки в преддверии надвигающейся войны. Публичная гибкость в вопросе транзита через канал укрепила его международную репутацию. Изгнание Советов расширило его дипломатические возможности и гарантировало, что советники не будут ни препятствовать, ни подрывать его планы. Разведывательные беседы с Белым домом подразумевали, что он вступил в войну, имея рабочие отношения с Вашингтоном. Он, должно быть, рассчитывал, что Соединенные Штаты помогут ограничить последствия военной неудачи и могут вступить в переговоры.

Исходя из этих соображений, 6 октября 1973 года Египет и Сирия начали скоординированное наступление на Израиль. В январе 1972 года Садат уже призывал египетский народ готовиться к "конфронтации" и принять этику терпения:

Впереди у нас много лишений и трудностей. Но с Божьей помощью мы понесем все тяготы и жертвы. Наш народ даст в бою живой пример того, что он великий народ, как его история, его долгая цивилизация, его человечность и идеалы... Наш Господь! Сделай нашу веру самой лучшей и будь с нами до победы.

В первый день войны Садат сообщил мне, тогдашнему госсекретарю, что его цели ограничены, и он намерен приложить усилия для содействия переговорам о мире после окончания военных действий. На второй день войны я ответил: «Вы ведете войну с советским оружием. Имейте в виду, что вам придется заключить мир с американской дипломатией».