Главной задачей рабочих города-фронта в ноябре 1942 г. оставалось увеличение выпуска военной техники и боеприпасов. Особое внимание уделялось расширению оборонного производства на таких крупных предприятиях, как Кировский и Металлический заводы. 31 октября 1942 г. А. А. Жданов встретился в Смольном с группой передовых рабочих Кировского завода, среди которых были старший мастер А. И. Бунин, лучшая каркасница А. Ф. Интеева, прославленный фрезеровщик Е. Ф. Савич, начальник ново-чугунного цеха К. М. Скобников и др.[367] На этой встрече речь шла о том, как обеспечить выполнение поставленного перед кировцами важного задания по выпуску и ремонту военной техники. Не менее ответственные задачи были поставлены и перед рабочими Металлического завода по увеличению выпуска снарядов для зенитных орудий, по ускорению ремонта танков, по восстановлению башенно-артиллерийской техники для крейсеров «Максим Горький» и «Киров». 5 ноября 1942 г. на заводе «Судомех» был спущен на воду головной боевой «морской охотник», который был построен за 41 день.

«Начальства явилось больше, чем раньше на спуск большого корабля, – писал в связи с этим событием главный инженер завода В. Ф.Чекризов. – Впрочем, в условиях Ленинграда постройка такого первого “морского охотника” имеет теперь не меньшее значение, чем постройка в мирное время большого корабля»[368]. Благодаря сохранившемуся костяку кадровых рабочих и инженерно-технических работников ленинградская оборонная промышленность постепенно восстанавливала свой оборонный потенциал. «Какие потенциальные возможности Ленинграда, – рассуждал по этому поводу в своем дневнике 11 ноября 1942 г. главный инженер завода «Судомех» В.Ф.Чекризов. – Пример – наш завод. Зимою и весною казалось, что много времени пройдет, когда он серьезно заработает. А теперь у него программа, приближающаяся к мирному времени, и дает большое количество новых объектов, правда, они маленькие. Но ведь это корабль. А всякий даже маленький корабль имеет десятки тысяч деталей»[369].

Основные проблемы, связанные с укреплением обороноспособности осажденного Ленинграда, постоянно отодвигали на второй план проблему жизнеобеспечения его населения. К осени 1942 г. ленинградские руководители пришли к пониманию того, что здесь нельзя ограничиваться отдельными мерами, а требуется систематически целенаправленная работа по улучшению быта ленинградцев. Выступая на заседании бюро Ленинградского горкома партии 16 ноября 1942 г., А. А. Кузнецов признал, что «наконец, на первый план встал вопрос быта, жилья, общественного питания, огородов, продкарточек, всевозможных бытовых мастерских и т. д., то есть тот круг вопросов, который касается удовлетворения неотложных бытовых нужд населения. Причем вопросы бытовые встали во главу угла. Эти вопросы и стоят сейчас еще острее, чем все вопросы промышленности»[370]. В условиях, когда всевозможные артели, занимавшиеся раньше удовлетворением бытовых нужд населения, были переведены на выпуск продукции для фронта, в блокированном городе все стало дефицитом – от спичек и швейных иголок до печей-времянок. В феврале 1942 г. население не получило по карточкам ни коробка спичек, а в марте было выдано по два коробка рабочим, ИТР и служащим и по одному иждивенцам[371]. Проблема спичек присутствует почти в каждом блокадном дневнике. 4 марта 1942 г. Т. К. Великотная записала в своем дневнике: «Завтра день будет труднее, так как надо отдавать Кате 100 г за спичечный коробок. Спичек совсем не будут выдавать, в рынке за них берут 200 г хлеба + 20 рублей»[372]. Нередко спички становились предметом спора между жильцами, а иногда и даже родственниками. «Потом она попросила у меня 3 спички разжечь примус, – читаем в «Записках оставшейся в живых» В. К. Берхман. – Я дала ей 3, одна с оборванной головкой. Она говорит: “Такую мне не надо”. Меня это взорвало, своя же оплошность, но ее тон! Я крикнула: “Убирайся прочь!” Она пошла. Я стояла вне себя, виски стучат»[373]. Вряд ли стоит теперь удивляться, что в ноябре 1942 г. бюро горкома партии пришлось принимать специальное постановление «Об увеличении производства спичек в Ленинграде». К изготовлению спичек наряду с промкооперацией привлекались Лесотехническая академия, Институт прикладной химии и другие организации[374]. Постепенно проблема спичек утратила свою остроту.