– Начальник собрал совещание, – рассказывал мне Валентин Григорьевич Хрущев, отвечавший тогда в ПСМ за всю ее энергетику. – «Что делать?» – Размораживать трубы, говорю. «Как это размораживать, если все кругом порохом пропитано?.» – «А так: двух автоматчиков, чтобы пожарных к нам не пускали, и – паяльными лампами». Сначала возмутились. А деваться куда? Начальник с капитаном Федором Карповичем Бугайцом сами лазили по всей линии трубопроводов – отогревали… Потом изыскивали, как говорится, тепловой агрегат: можно сказать, силком утащили паровоз с Финляндского вокзала вместе с машинистом. Он и давал нам пар для всей ПСМ – на разрытых где попало остатках угля, на отходах от укупорки…

К лету 1942 года личный состав мастерской почти полностью обновился: в конце мая Военный Совет фронта провел первую широкую мобилизацию ленинградок в армию.

– Я фабричная девчонка была, со «Скорохода», – представилась мне ветеран ПСМ Александра Кузьминична Афанасьева, – и отец тут до войны работал, и мать, и сестра… И я – кончила фабзавуч, стала кирзовые сапоги для красноармейцев тачать… И вот принесли мне повестку, вызвали в военкомат, спросили: «Замужем? Где муж?..» – «Где же еще? На фронте…» – «Дети?..».

Это был страшный вопрос. Перед самой войной дочка и младшенький Александры Кузьминичны выехали с яслями и детским садом на дачи. Девочку – она это знала – успели вывезти из-под Луги вглубь страны, а младшего она сама под бомбежками, по фронтовым дорогам доставила в Ленинград. И не уберегла. В мае 1942-го осколок фашистской бомбы попал ему в висок. Прямо у нее на руках…

…В стоявшей у станции Девяткино ПСМ ее назначили старшиной женской роты. 300 девчонок (замужних оказалось пять-шесть) прибыли кто в чем, голодные, не обогретые… Но вскоре освоились все. Выдали им новые гимнастерки, форменные юбочки, пилотки, кирзовые сапоги – что еще надо солдату. Помкомвзвода Вера Соловьева провела по отделам: здесь – такие операции, тут – такие-то, будем собирать боеприпасы для фронта.

И началась работа.

…Я смотрю на сохранившиеся у некоторых ветеранов фотографии. Сырая – даже на фото заметно, – промозглая землянка в полсотни квадратных метров, два покрытых резиной стола, проем в стенке…

– Вот через эту «дыру», – поясняет мне Александра Кузьминична, – Тася Семенова (Таисия Александровна, она тогда молоденькая и еще с силой была) подавала нам выстрелы. Вера Соловьева – с тюлевой фабрики – принимает и кладет их на стол. Двое ввинчивают в них взрыватели: первая – Рая Мулькова (Ираида Васильевна, сейчас в Тихвине живет) – раз – ключиком полукруг, чтобы взрыватель вошел правильно, а Клавдия Сергеевна Константинова (Китова сейчас) – уже «на нет» докручивает… Как «накрутишься» вот так по семь, восемь, до двенадцати тысяч раз доходило в смену, – так трупом на нары и свалишься… Но ведь работали. И еще покрикивали: «Не задерживай потока! Давай скорей, старшина!..».