Город жил размеренной, строгой жизнью, в нужде и в заботе, но уже было предчувствие не календарной весны, еще далекой, а уверенность, тайная и крепкая, что скоро, скоро произойдет перемена, что длинный, тяжкий путь испытаний осветится новым светом, что события на перевале времени. И от этого сознания скорее двигалась работа, веселее становилось на душе и светлее горели детские елки.

И вдруг в историческую ночь, восемнадцатого января, ленинградцы услышали весть с фронта, которую три раза повторило радио, и тогда всем стало ясно, что произошло долгожданное, – блокада прорвана! Всю ночь в городе не спали, всю ночь играло радио, песни и музыка разносились в эфире.

Трудно человеку, не жившему в Ленинграде в дни блокады, понять чувства, переполнявшие сердца ленинградцев. Всю ночь звонили телефоны, всю ночь говорили в квартирах, собирались собрания в цехах. Новые рекорды ставились на военных предприятиях. Уже вытаскивали флаги, чтобы вывесить их на домах, чтобы утром весь город сиял красными полотнищами. Мысли всех неслись к фронту, и сам город, сверкая морозными узорами своих великолепных зданий, вставал в новой красоте. Плечи выпрямились, глаза заблестели. Все хотели знать подробности, все говорили разом.

2

Чтобы штурмовать высокий левый берег Невы, сильно укрепленный и защищенный многими орудиями, пулеметами и минометами, чтобы форсировать широкую реку, надо было приготовить к этому бойцов. Отыскали озера с подходящим ледяным пространством и с крутыми берегами, и бойцы приучались преодолевать бегом лед и карабкаться на крутые склоны. Они тренировались, как суворовцы перед штурмом Измаила, и они делали это с энтузиазмом, зная, что речь идет об операции, которая должна разорвать блокаду, отбросить с берега Невы немецкие дивизии. И их натиск был произведен с решительностью и уменьем.

В несколько минут было преодолено пространство Невы, и бойцы уже вели бои во вражеском расположении. Это были жестокие упорные схватки, где родились новые герои, где была добыта дорога на восток, на соединение с волховцами. Бойцы забыли все, кроме слова: вперед!

Один красноармеец, чувствуя недомогание, пришел в ППМ, чтобы, как он сказал, попросить порошку от кашля. Его осмотрели и сказали, что он должен быть немедленно эвакуирован, как тяжело больной.

– Как! – сказал он. – Я уйду из боя, из такого боя в самую горячую минуту. Нет, я иду в полк!

И он сражался до тех пор, пока его часть не выполнила боевого задания. Тогда его уговорили отправиться на леченье. Он пришел в ППМ, лег на носилки и умер.