«Сильная мотивация выжить, бодрость духа, постоянный оптимизм и неизменная организованность, вопреки, казалось бы, самой очевидности, наперекор “стихии”, поддерживали немощное тело и как бы вливали в него новые силы»
А. Л. Мясников (1944) в монографии, посвященной патогенезу алиментарной дистрофии, отмечает: «У нас сложилось впечатление, что при равных условиях питания, более или менее одинаковой исходной упитанности и в одной и той же внешней обстановке гораздо более быстро заболевают дистрофией люди нервные, легко подверженные чувствам беспокойства и страха, тогда как люди спокойные и настроенные оптимистически переносят лишения много лучше. Наш опыт показывает, что люди с крайне неустойчивой нервной системой несравненно медленнее и выходят из состояния дистрофии по сравнению с более уравновешенными».
нас сложилось впечатление, что при равных условиях питания, более или менее одинаковой исходной упитанности и в одной и той же внешней обстановке гораздо более быстро заболевают дистрофией люди нервные, легко подверженные чувствам беспокойства и страха, тогда как люди спокойные и настроенные оптимистически переносят лишения много лучше. Наш опыт показывает, что люди с крайне неустойчивой нервной системой несравненно медленнее и выходят из состояния дистрофии по сравнению с более уравновешенными».
Сохранение жизни оказалось возможным даже на последней грани минимальной жизни. Важной основой выживания был психосоматический фактор. При прочих равных условиях воля к жизни, устойчивая мотивация выжить, бодрость духа играли далеко не последнюю роль. По наблюдениям клиницистов, не всегда исходы алиментарной дистрофии зависели только от тяжести заболевания. Во многих случаях такой корреляции не было, и, более того, наблюдалась обратная зависимость. На грани жизни и смерти погибали неистощенные люди и выживали люди, способные к волевому усилию при сильной мотивации выжить. В феномене выживания очень важной была выраженность мотивации выжить и действовать. Лечь и не вставать означало покориться умиранию.
Черноруцкий (1947) писал: «Нам приходилось видеть немало случаев, когда ослабление воли к жизни, упадок духа, отказ от привычного ритма жизни при прочих равных условиях заметно ускоряли темпы развития болезненного процесса и резко ухудшали общее состояние больных, приближая неблагоприятный исход». В. Г. Гаршин, блокадник, утверждает, что он не умер благодаря сильной мотивации выжить, чтобы доказать возможность восстановления организма блокадников, переживших алиментарную дистрофию. Он опасался, что медицина сочтет нерентабельным финансирование реабилитации людей после алиментарной дистрофии. Ученый установил, что даже в состоянии минимальной жизни сохраняется структура тканей атрофированных органов, что свидетельствовало о возможности восстановления функции при надлежащем питании. Дефекты тканей после частичной клеточной атрофии, как правило, не замещались соединительной тканью. Во время голода профессор Гаршин продолжал работать, и был уверен, что его спасла необходимость проводить свои исследования: «У меня была только воля. То же самое я видел у других» [Гаршин В. Г., 1984].