Русский журнал «Отечественные записки», рассуждая о феномене популярности идей Духинского и его самого во Франции, отмечал, что он просто дурачил французскую публику «неисповедимой абракадаброй», абсолютно ненаучными идеями, однако в эти ничем не подкреплённые утверждения французские интеллектуалы, профессора, академики, сенаторы с готовностью верили. Как отмечалось в журнале, «пусть это будет правда, тем хуже для Духинского, что он позволил себе перед такой высокой аудиторией блистать сведениями, почерпнутыми почти единственно и исключительно из своего собственного невежественного измышления…»[1260]

Французские подражатели Духинского: Элиас Реньо, Анри Мартен, Казимир Делямар

Французские подражатели Духинского: Элиас Реньо, Анри Мартен, Казимир Делямар

Не выдерживавшие научной критики тексты Духинского были с энтузиазмом восприняты не только польской эмиграцией, мечтавшей о восстановлении «Великой Польши от моря до моря», но и французскими учёными, политиками и даже крупными предпринимателями, такими как, например, Э. Реньо, А. Мартен, К. Делямар.

Историк и чиновник Элиас Реньо (1801–1868) после революции 1848 года был директором канцелярии министерства внутренних дел, потом занимал тот же пост в министерстве финансов. Написал ряд работ по новой истории Европы. Но нас интересуют его труды о Польше и текущей политике. В 1862 году была опубликована его работа «Польская Одиссея», посвящённая польской эмиграции, а спустя год вышла книга «Европейский вопрос»[1261].

В работе «Европейский вопрос» будущее Европы Реньо рассматривает в связи с польской проблемой. Как и Духинский, он выступает с идеей федерализации Европы и определяет её границы. Создание единой Европы имеет чёткую цель: вытеснить Россию за пределы Европы и лишить её земель, которые, по его мнению, принадлежат ей незаконно. В обращении к читателю, датированном 1 августа 1863 года, границы Европы он определяет следующим образом. Географическая граница проходит по Днепру. В этнографическом плане славянские народы, занимающие эти территории, являются частью индоевропейской семьи, однако «московиты не являются славянами и принадлежат к азиатскому миру как по своему происхождению, так и по частным характерным чертам своей цивилизации». Наконец, он апеллирует к истории, подчёркивая, что федерация — это французская национальная традиция, и отмечает, что ещё король Генрих IV, «когда он готовил проект европейской федерации, фиксировал её границы по бассейну Днепра, однозначно исключая московитов из Европы и относя их к Азии»[1262]. По мысли историка, европейцы должны взять за основу проект Генриха IV, но направить его уже не против империи Габсбургов, а против России: «Речь идёт просто об изменении объекта»[1263].