Противостояние Московии и Польши Духинский воспринимал как конфликт христианства с «поганскими» народами Востока. Московское царство, по его утверждению, не являлось наследником Киевской Руси. Россия правит Малороссией вследствие её завоевания Петром Великим, которое произошло в 1709 году в результате Полтавской битвы[1254]. А потом уже императрица Екатерина II «постановила указом, что московиты суть русские и европейцы <…> Этот указ всеми своими словами доказывает лучше, чем всякое другое соображение, что она говорит кочевому народу, которому хочет привить вкус к земледелию. Но это напрасно…»[1255]

В «научных» трудах Духинского много весьма любопытных деталей, не имеющих, конечно, отношения к науке, но всерьёз воспринимавшихся читателями. Так, например, границу между Европой и Московией Духинский проводил в том числе по такому критерию, как употребление пива: «Географические границы, где употребляют пиво в Европе, кончаются восточными границами Польши и Малороссии. Московиты не знают более пива; с Московии начинается кумыс, который сопровождает путешественника до Тихого океана. Московиты, впрочем, ныне делают свой квас не из молока кобылиц, а из солода»[1256].

Карл Маркс с большим интересом отнёсся к концепции Духинского и высказался в её поддержку: «Он утверждает, что настоящие московиты, то есть жители бывшего Великого княжества Московского, большей частью монголы или финны и т. д., как и расположенные дальше к востоку части России и её юго-восточной части <…> Я бы хотел, чтобы Духинский оказался прав и чтобы по крайней мере этот взгляд стал господствовать среди славян»[1257].

В духе французских пропагандистов, в частности, аббата Прадта, Духинский мечтал видеть Европу единой федерацией во главе с Францией для того, чтобы воевать с туранской Московией. Он призывал: «На Днепр! На Днепр! В Киев! О, народы Европы! Там ваше согласие, ведь именно там малороссы ведут борьбу против Москвы, защищая свою европейскую цивилизацию». Как справедливо отмечает О.Б. Неменский, приводящий эту цитату, «так, древняя идея об избранничестве польского народа переводилась со старого религиозного языка на понятия современной и всё более модной тогда расовой теории»[1258].

Не имеющие научной основы тексты Духинского были направлены на обоснование необходимости создания буфера между «арийской» Европой и «туранской» Москвой. На роль буфера предназначалась независимая Польша, включающая украинские и белорусские земли, Литву, Прибалтику, Смоленск и Великий Новгород[1259].

Когда 22 января 1863 года в Варшаве вспыхнуло восстание, Франция снова живо откликнулась на эти события, а Духинский был на пике своей популярности. В феврале 1864 года в Париже он прочёл публичную лекцию, которая привлекла внимание трёх тысяч слушателей, среди которых были ведущие французские политики и сам император Наполеон III.