Именно в 1858–1861 годы, которые были отмечены очередным обострением польского вопроса, в Париже выходит главный труд Духинского — «Основы истории Польши и других славянских стран и Москвы» в трёх частях[1248].
Духинский был просто одержим ненавистью к России, видевшейся ему извечным агрессором, нападавшим на польские земли и потому виновным в трагической судьбе его родины. Для обоснования идеи о том, что эти земли именно польские и по праву должны принадлежать Польше, он создал особую расовую теорию и своеобразную историческую концепцию. Духинский исходил из привычного для польской культуры представления, что вся Русь входила в состав Польши, а Московия к Руси исторически никакого отношения не имела. В состав Руси он включал не только Западную Русь, но также Литву и бывшие земли Великого Новгорода[1249].
Духинский утверждал, что великорусы, или «москали», не относятся к славянскому и даже к арийскому племени, а составляют подвид туранского племени наравне с монголами и только присваивают себе имя русских, которое, по справедливости, принадлежит только малорусам и белорусам, близким к полякам по своему происхождению[1250]. При этом он был убеждён, что эти идеи являются вовсе не гипотезой, а результатами настоящего научного исследования, которые никогда не могут быть опровергнуты, «как никогда земля Польши не перестанет относиться к европейской системе, а земля Москвы к азиатской системе…» Те же, по его словам, кто утверждает, будто прогресс человечества опровергнет эти положения, «грешат перед законом божьим, ибо <…> даже святость поляков и святость москалей будет разной…»[1251]
«Москали» — не только не славяне, но и не христиане «в духе славян и других индоевропейских христиан. До сего дня они пребывают номадами <…> Да, вечно они пребудут туранцами и никогда не сделаются индоевропейцами. Московиты, крестьяне и дворяне, нравственно гораздо ближе к крестьянину и дворянину китайскому, чем к крестьянину и дворянину белорусскому и малорусскому»[1252]. Более того, утверждает Духинский, ссылаясь на польского историка Рульера, московиты — не только туранцы и нехристи, они потомки «десяти израелитских колен», смешавшихся с московитами. Духинский писал: «При Иване III привязанность к иудаизму проявилась с таким могуществом, что этот государь был обязан терпеть в Москве даже митрополита, который был евреем <…> Первейшие государственные люди были из московских жидов, и в его-то именно царствование был поставлен вопрос самим правительством — не должны ли московиты признать иудаизм государственной религией»[1253].