Более того, по словам исследователя, лишь для немногих американцев его поколения (Л. Вульф родился в 1957 году) их самые ранние воспоминания о России не были связаны «с психологической травмой ночных кошмаров»[1369]. Русские «были так же необходимы американцам, как Борис и Наташа — Рокки и Бульвинклю»[1370], поскольку благодаря Советскому Союзу как «противоположности» США американцы «сильнее ощущали собственную идентичность». Поэтому в период разрядки международной напряжённости американцы, как отмечает Л. Вульф, испытывали ностальгию, расставаясь с холодной войной их детства[1371].

Итак, в США, как и в Западной Европе, сложился амбивалентный образ России. Но если её позитивный, «романтический» лик был ситуативным, связанным с текущей политикой, то её «демонический» образ оказался гораздо более устойчивым, и такой взгляд, начавший формироваться в годы Войны за независимость, стал востребованным и в последующие эпохи. С XVIII столетия и вплоть до наших дней в целом сохраняется отношение к России как к антиподу и антиобразу[1372]. Как отмечал известный отечественный американист В.Л. Мальков, рассуждая о политике Соединённых Штатов, «массмедийное сообщество США, используя каждое мало-мальски заметное „окно возможности", образовавшееся в результате распада Советского Союза и дискредитации русской государственности, и в наше время хочет представить русский национальный тип, который, конечно же, не был исключительно миролюбивым, всегда стремящимся к внешнему могуществу, связанному с возрождённым имперским комплексом»[1373].

События же 2022 года продемонстрировали, что правящие круги США, как и в годы холодной войны, воспринимают Россию как экзистенциального противника, от которого зависит само существование Соединённых Штатов как мирового гегемона.

Глава 10. ОТ РУСОФОБИИ К РУСОФИЛИИ: РУССКИЕ «НА ПУТИ ИСПРАВЛЕНИЯ»?

Глава 10. ОТ РУСОФОБИИ К РУСОФИЛИИ: РУССКИЕ «НА ПУТИ ИСПРАВЛЕНИЯ»?

«Русские романы» Леузон Ле Дюка

«Русские романы» Леузон Ле Дюка

По окончании Крымской войны отношения между противниками начали быстро восстанавливаться, неслучайно в зарубежной и отечественной историографии существует точка зрения, согласно которой Венская система не была разрушена с началом Крымской войны, а сохранялась вплоть до Первой мировой войны. Конечно, стереотипы и предрассудки по отношению к нашей стране не ушли в прошлое, но нормализация международной ситуации требовала от западных элит некоторого ретуширования монструозного образа России. Тем более, что в европейской литературе к этому времени уже сформировался весьма устойчивый круг персонажей, образующих воображаемый «русский мир». Повествование разворачивается на фоне бесконечных заснеженных равнин, по которым движутся дикие животные и упряжки. В этот пейзаж вписываются деревянные жилища, избы, а также некоторые предметы, идентифицируемые как типично русские: кнут, самовар, иконы. Появляются и уже ставшие привычными для восприятия русские типажи: своенравный князь, колеблющийся между своим чудовищным характером и интересом к европейской культуре; император, правящий народом рабов, которые подчиняются воле «отца»; мужик, извозчик и казак, отличающиеся отсутствием автономии и слепым подчинением приказам начальника, но в то же время олицетворяющие народную, исконно-русскую культуру; женские персонажи в основном делятся на два типа: женщина-мученица, следующая за мужем в Сибирь, и холодная женщина-соблазнительница с криминальными наклонностями. Все эти «русские» ситуации и образы не являются индивидуальными, они типичны, а их совокупность и образует миф о России[1374].