Фридрих Энгельс: революция в России как альтернатива её мировому господству

Фридрих Энгельс: революция в России как альтернатива её мировому господству

К концу XIX века восприятие России оставалось двойственным. Но если в середине столетия критический настрой задавали либералы, то к концу века главными противниками России начинают выступать левые силы. Именно в это время вновь оказалась востребована книга Кюстина, а его «прогнозы» начали всё сильнее влиять на общественное мнение.

В 1871 году французский философ Эрнест Ренан (1823–1892) записал свои собственные апокалиптические страхи: «Славяне, подобно дракону Апокалипсиса, чей хвост сметает за собой треть небесных звёзд, когда-нибудь притащат за собой стада Средней Азии, древних подданных Чингисхана и Тамерлана <…> Вообразите, что за груз обрушится на всемирную чашу весов, когда Богемия, Моравия, Хорватия, Сербия, всё славянское население Оттоманской империи сгрудится вокруг огромного московитского сгустка»[1339].

Но если либералы в целом были вполне оптимистичны по отношению к пореформенной России и даже возлагали на неё надежды, то мыслители левого направления таких иллюзий не испытывали. Как отмечает С. Г. Кара-Мурза, представление о России как об азиатской империи, стремящейся покорить Европу, — «примитивный миф, но он был оживлён в конце XIX в. практически без изменений»[1340]. И это наглядно проявилось в публицистике Фридриха Энгельса.

В декабре 1889 — феврале 1890 года по просьбе участников первой русской марксистской группы «Освобождение труда» Энгельс написал статью «Внешняя политика русского царизма». Это были годы непростых российско-германских отношений, канун заключения русско-французского союза, однако позиция Энгельса объясняется, на мой взгляд, не хитросплетениями внешней политики Германской империи, а устойчивым негативным восприятием России.

Русскую дипломатию Энгельс характеризует как «своего рода современный орден иезуитов, достаточно мощный, чтобы преодолеть в случае необходимости даже царские прихоти и коррупцию в своей собственной среде»[1341]. В этом плане Энгельс идёт вслед за Мишле, отмечавшим, что российские «послы, дипломаты, наблюдатели и шпионы разного звания и обоего пола — все они составляют единое сообщество, исповедующее нечто вроде политического иезуитства»[1342].

В целом же в этой статье Энгельс развивает стереотипы и мифы о России, сформировавшиеся столетия назад. Геополитические условия в конце XIX века изменились, изменилась и Европа, и сама Россия, а взгляд на неё — нет. Россия и её внешняя политика представляются статичными и вечными.