Литвиненко с Фельштинским убеждали, что это готовился взрыв еще одного дома, но его предотвратили, вот и списали на учения. Хотя и это выглядит слабовато. Зачем в подобном случае ФСБ было сознаваться в операции? Не проще ли было найти каких-нибудь «кавказцев», которые погибнут «в перестрелке»? Наконец, подобные учения проводились не только в Рязани, но и в других местах. Лично автору известна анекдотическая история, случившаяся на крупном подмосковном предприятии атомной промышленности. Там ФСБ тайно подбросила два муляжа взрывных устройств, возле кабинета директора и в цехах. Но через некоторое время выяснилось, что обе «мины»… украли! Сотрудники-инженеры в «бесхозных» пакетах нашли какие-то механизмы с проводочками, лампочками, электроникой. Решили, что эти штучки им пригодятся дома, на запчасти…

Впрочем, даже мотив, выдвигаемый авторами «альтернативной версии», — оправдать войну в Чечне, затеваемую ради рейтинга Путина, — критики не выдерживает. Для этого взрывать дома вовсе не требовалось, потому что война была уже решена. Хватило прошлых терактов, похищений людей. Еще 3 июля министр внутренних дел Рушайло сделал заявление, что МВД «приступает к жесткому регулированию ситуации на Северном Кавказе, где именно Чечня выступает криминальным «мозговым центром», управляемым зарубежными спецслужбами, экстремистскими организациями и криминальным сообществом». Вторжение в Дагестан стало последней каплей. Отказом от совместной операции против бандитов Масхадов сам подписал приговор Ичкерии.

14 сентября армия и МВД установили контроль над Кадарской зоной (стычки там продолжались еще месяц, но организованное сопротивление было подавлено). В этот же день, 14 сентября, Басаева выбили из Новолакского. Он понял — сейчас и из Кадарской зоны войска развернутся на него. Объявил: поскольку «братьев» сломили, операция теряет смысл. Отступил в Чечню. Бои в Дагестане стоили жизни 279 нашим военным, около 800 было ранено. 30–40 убитых и около сотни раненых потеряли и дагестанские ополченцы. Скольких боевиков положили, неизвестно, они свой урон всегда скрывали. Но после этого российские войска без всякой паузы стали разворачиваться вдоль чеченских границ. А Путин тогда же, 14 сентября, недвусмысленно указал: «Следует подвергнуть беспристрастному анализу Хасавюртовские соглашения».

Вот тут Масхадов занервничал. Обвинил участников похода в Дагестан в предательстве собственного народа. Уволил из Совета безопасности главного пропагандиста и ярого ваххабита Удугова. Заявил: «Чечня стала разменной картой в руках мировых держав, стремящихся стать хозяевами Кавказа и выдавить отсюда Россию». Сказал вроде бы правильно. Но никаких практических действий против Басаева и Хаттаба опять не предпринял. Вместо этого объявил в Чечне мобилизацию, призвал жителей строить укрепления — и не постеснялся обвинить российское руководство в провокациях, нагнетании напряженности. А уволенный Удугов очутился за границей — эмиссаром для связей и переговоров. Впрочем, существует версия, способная объяснить такое противоречивое поведение Масхадова. Появлялись сообщения, что он, как и погибший Дудаев, состоял в турецкой масонской ложе. А масон может иметь собственные мнения, собственную позицию — но в результате все равно будет выполнять «советы» вышестоящих структур.