Точно так же, исподволь и без лишнего шума, в разных странах вступали в силу ювенальные законы, дети выводились из-под контроля родителей, получали «права» и «свободы» удовлетворять собственные желания — а воспитывают и регулируют эти желания СМИ, штампы массовой культуры, специальные проекты в интернете. За отказ развращать своих детей, попытки не допускать их на школьные уроки «сексуального воспитания» можно запросто попасть в тюрьму. А уж права «меньшинств» были возведены в культ. По разным городам стали проводиться «гей-парады», и никто не смеет возражать, чтобы не вызвать бурю нападок, обвинений в «фашизме», не подвергнуться судебному преследованию за «гомофобию». В результате «меньшинства» начали фактически диктовать свою волю «большинствам». Дошло до того, что во французских школах оказались запрещены слова «мама» и «папа» — поскольку по закону семья может быть однополой. Исключено из употребления и традиционное обращение к девочкам «мадмуазель», заменено на «мадам». Потому что девочки с 11 лет имеют право свободно реализовывать свои сексуальные прихоти.

На заре XXI в. казалось, что и Россия скатывается в ту же бездну. Она продолжала возводить в культ «демократические ценности». Отечественные СМИ легко перенимали штампы «писи» насчет «афроамериканцев», «малообеспеченных» (нищих), «лиц старшего возраста» (стариков). Хлынули и потоки мигрантов с Кавказа, из Средней Азии, Молдавии, с Украины. Они заселяли опустевшие русские села, в городах появились «национальные» кварталы. При этом в полной мере заимствовались с Запада положения о «толерантности». Начались разработки в области «ювенальной юстиции». Правда, «гей-парадов» не было, попытки организовать их встречали запреты. Но не на государственном, а на региональном и муниципальном уровнях. Их, например, категорически не дозволял мэр Москвы Лужков, что вызывало возмущение «прогрессивной общественности».

А Касьянов развернул в России новую полосу реформ. Они выплеснулись сразу же, как только его утвердили премьер-министром. Значит, готовились заранее, как раз к смене президента и правительства. При Ельцине наверняка встретили бы сопротивление Думы, подверглись бы переделкам и переработкам. А под Путина проскочили беспрепятственно, и сам президент легко давал «зеленый свет» новшествам Касьянова. Либеральные эксперты взахлеб расхваливают эти реформы как успешные, эффективные, а само правительство Касьянова как лучшее в постсоветский период. Но ведь жизнь уже учит, что к восторженным либеральным оценкам стоит относиться с недоверием.