В. Ветте начинает изучение проблемы с общих предпосылок: «Тот, кто анализирует пропагандистское сопровождение нападения на Советский Союз 22 июня 1941 г., должен изначально следовать правилу не воспринимать его дословно. Пропаганда не дает информации о фактах, причинах, поводах, подоплеке и политических намерениях. Напротив, нацистский режим с самого начала применял пропаганду в виде оружия в политической борьбе. Она использовалась совершенно целенаправленно и расчетливо для достижения основополагающих политических и военных целей» (Wette, 2011b: 38). Далее автор проводит важную параллель: «Система аргументации была, по существу, аналогичной той, что озвучивалось при нападении на Польшу в сентябре 1939 г. В обоих случаях говорилось о “вине” за начало войны. Утверждая, что германский рейх находится в состоянии вынужденной войны, нацистский режим хотел избавиться в глазах мировой общественности и собственного населения от упрека в проведении агрессивной милитаристской политики. Основную причину такой попытки следует искать не в уважении нацистами международного права, а в опасениях за благонадежность собственного населения, которое в немалой своей части до сих пор воспринимало агрессию как нелегитимный метод. Признание факта агрессии осложнило бы психологическую мобилизацию военнослужащих и гражданского населения. Утверждение, которое не могло быть проверено современниками, о том, что на опасность вторжения 160 советских дивизий нужно было ответить превентивным ударом, должно было повернуть внимание людей в нужном для нацистов направлении, на уровень, как сказал Геббельс на одной из пресс-конференций, “сердца и чувств”» (Wette, 2011b: 42). Также Ветте считает, что такие обвинения должны были сплотить население вокруг нацистского правительства и лично Гитлера. Они соответствовали антикоммунистической доктрине и затрагивали общеевропейский контекст: якобы угроза была всей Европе, а Германия находилась на «переднем крае борьбы с большевизмом» (Wette, 2011b: 45). В другой своей статье В. Ветте подробно анализирует комплекс пропагандистских мероприятий с целью скрыть подготовку к агрессии как военного (введение противника в заблуждение в приграничной полосе), так и идеологического свойства. Заявления о том, что Германия якобы вынуждена была начать военные действия, чтобы опередить готовую к наступлению РККА, прозвучавшие в трех документах 22 июня 1941 г. (ноты, врученные В. Молотову и В. Деканозову, приказ Гитлера «Солдатам на Восточном фронте» и прокламация Гитлера, озвученная по радио), воспринимаются В. Ветте в качестве апогея пропагандистских усилий (Wette, 2011c: 45–65).