Документальная литератураНацизм на оккупированных территориях Советского Союзастр 259
Светлый фон
«Тот, кто анализирует пропагандистское сопровождение нападения на Советский Союз 22 июня 1941 г., должен изначально следовать правилу не воспринимать его дословно. Пропаганда не дает информации о фактах, причинах, поводах, подоплеке и политических намерениях. Напротив, нацистский режим с самого начала применял пропаганду в виде оружия в политической борьбе. Она использовалась совершенно целенаправленно и расчетливо для достижения основополагающих политических и военных целей» «Система аргументации была, по существу, аналогичной той, что озвучивалось при нападении на Польшу в сентябре 1939 г. В обоих случаях говорилось о “вине” за начало войны. Утверждая, что германский рейх находится в состоянии вынужденной войны, нацистский режим хотел избавиться в глазах мировой общественности и собственного населения от упрека в проведении агрессивной милитаристской политики. Основную причину такой попытки следует искать не в уважении нацистами международного права, а в опасениях за благонадежность собственного населения, которое в немалой своей части до сих пор воспринимало агрессию как нелегитимный метод. Признание факта агрессии осложнило бы психологическую мобилизацию военнослужащих и гражданского населения. Утверждение, которое не могло быть проверено современниками, о том, что на опасность вторжения 160 советских дивизий нужно было ответить превентивным ударом, должно было повернуть внимание людей в нужном для нацистов направлении, на уровень, как сказал Геббельс на одной из пресс-конференций, “сердца и чувств”» «переднем крае борьбы с большевизмом»

М. Мессершмидт, в свою очередь, применительно к «тезису о превентивной войне» остается категоричным: «Этот “новый” тезис является старым тезисом германской военной пропаганды» (Messerschmidt, 2011: 34). Автор полемизирует со сторонниками данной гипотезы, рассматривая и военный аспект проблемы. В этой связи он указывает: «Интерпретация военных разработок и планов советского Генерального штаба имеет методологический изъян. Сознательно не учитывается тот факт, что советское руководство в целом было осведомлено о готовности Гитлера прибегнуть к войне и имело общие представления о стратегических целях вермахта в случае таких событий. Поэтому крайне сомнительно рассматривать планы Красной Армии в качестве знака подготовки к агрессии, в полном отрыве от подготовки Германии. Наоборот, эти планы исходили из ожиданий германского нападения, которое должно было быть отражено сильными контратаками с последующим переходом к наступлению на территории противника» (Messerschmidt, 2011: 35). Г. Юбершер обозначает следующий вывод как «факт в исторических исследованиях»: «Война против Советского Союза была запланирована и проводилась в виде агрессии и тотальной войны на уничтожение. (…) Нападение на СССР 22 июня 1941 г. не является “превентивным ударом против Красной Армии”, а однозначно является осуществлением гитлеровской идеологической цели завоевания “жизненного пространства на Востоке” (Ueberschär, 2011b: 60).