• вторая – самая большая часть дневника – состоит из оперативно-служебных документов (сводки и донесения); предложений по вопросам, касавшимся использования частей СС и полиции в борьбе с партизанами; отчетов Бах-Зелевского о проведении антипартизанских операций в Белоруссии, на Украине и в Европе; личных приказов Гиммлера, направленных Бах-Зелевскому, приказов о назначении Бах-Зелевского на командные должности и подчинение ему соответствующих частей и соединений войск СС; сообщений и фрагментов документов об использовании коллаборационистов – украинских полицейских, батальона СС «Дружина» В.В. Гиль-Родионова (Жуков, Ковтун, 2019), штурмовой бригады СС «РОНА» Б.В. Каминского, польских полицейских, эстонской бригады СС, добровольцев 1-й мотопехотной бригады СС; фрагментов доклада Бах-Зелевского о генерале А.А. Власове; немецких пропагандистских материалов; переводов трофейных партизанских документов, захваченных во время операций в Белоруссии;

• третья часть включает в себя событийную информацию – о встречах с командующими вермахта, руководителями СС, СД, полиции порядка, представителями различных нацистских ведомств; совещаниях по подготовке и проведению боевых операций и обеспечению войск.

Возникает закономерный вопрос: насколько такому источнику можно доверять? «Анализ спорных фрагментов журнала показывает, – поясняют составители и переводчик в предисловии, – что большинство из них вполне сочетаются с другими источниками, введенными в научный оборот. Информация в дневнике, и в том числе о Варшавском восстании[286], не входит в противоречие с этими документами (Варшавское восстание…, 2007), а, наоборот, дополняет их, расширяя наше представление о событиях, произошедших на оккупированных территориях СССР и Польши» (Дневник карателя…, 2021: 94). Ценные сведения касаются прежде всего истории борьбы с партизанским движением, так как материалы штаба начальника соединений по борьбе с «бандами» в конце войны были эвакуированы из Восточной Пруссии в Зальцбург и вместе с другими документами уничтожены там до того, как в город вошли американские войска.

Уникальность даже искаженного поздней правкой источника состоит еще и в том, что это чуть ли не единственный дневник, затрагивающий проблему массового уничтожения мирного населения[287]. Это не военные дневники, примеров которым можно привести массу, а именно «дневник карателя», причем не простого исполнителя, лишь подчиняющегося приказам вышестоящих, а человека, вполне осознающего смысл своих действий, более того – идеологически и карьеристски мотивированного на создание системы уничтожения[288]. Внесенная автором правка сама по себе является ценным источником, позволяющим установить немаловажные психологические особенности убийцы, раскаяние которого – не более чем хладнокровно рассчитанная игра.