Кошмар: чародейство и извращение правосудия

В центре этического порядка, сложившегося в Московском государстве, стояла фигура царя, на которого Бог возложил нелегкую задачу – вести за собой и сохранять в целости православное царство, покоящееся на благочестии. Царские суды вершили правосудие, суровое и одновременно милосердное, по всей стране, для подданных всех состояний. В общественном воображении жителей Московского государства поиск справедливости был делом первостепенной важности, требовавшим надежной защиты против всяческих нарушений, связанных с чародейством. Здесь, больше чем в других областях, колдовство становилось предметом кошмарных видений, по своей силе сопоставимых с западными апокалиптическими представлениями, где центральную роль играл сатана. В этих мрачных воображаемых картинах, как будет продемонстрировано ниже, по-прежнему не возникало темы сатанинского заговора, призванного низвергнуть христианский миропорядок, однако угроза колдовства разворачивалась в масштабную, пугающую фантазию. Предполагаемой мишенью магических атак была всеобщая справедливость, не дававшая обрушиться хрупкому порядку, судебная система, на которой держалась русская иерархическая этика.

Идея о том, что русские видели в судах образец нравственности, развеивается при знакомстве с народной мудростью, копившейся веками. Самые распространенные утверждения заключались в том, что суд – это приют лихоимства, что он изначально, по своей сути, настроен на решение дел в пользу того, кто предложит больше денег или обладает хорошими связями. Многие современные исследователи придерживаются этой же точки зрения, утверждая, что при чудовищной нечестности судопроизводства магия была единственной, хоть и жалкой, надеждой для слабых и обездоленных, попавших в «челюсти» правосудия. Как отмечает М. В. Корогодина, в XVI–XVII веках исповедные вопросники и для обычных прихожан, и для вельмож включали такой вопрос: «Не судил ли еси судов криво или по посулам?» [Корогодина 2006: 304]. Как и своды законов, они отражали беспокойство по поводу продажности судов и нечестных тяжб.

В научных трудах приводятся веские свидетельства в пользу такого удручающего взгляда на русскую судебную систему. Широко распространенные повести в жанре «демократической сатиры» (определение, данное советской исследовательницей В. П. Адриановой-Перетц) клеймили суды как средоточие взяточничества и несмысленности[505]. Ощущение глубокой несправедливости правосудия и его склонности решать дела не в пользу слабых пропитывает челобитные того времени, и возмущение этим стало одной из причин восстаний, сотрясших Москву и другие города в 1648 году. Во время московских бунтов несколько владимирских помещиков жаловались: «Думныя и недумныя дьяки укланились на мзду и на лукавство. Никаково никуды на приказ даром не отпустят и никому никакова Государева жалованья даром не дадут. Все продают большими ценами и в городех от приказных (тех) людей мир погиб и ныне погибают» [Шахматов 1934: 18].