– Нет, ерунда это, – брезгливо скривился герцог. – Нам с ней как-то самим надо общий язык найти… Вот первый раз встречаю женщину, чтобы и побрякушкам не радовалась, и титулу…

– Она сегодня мне сказала, что даже золотая клетка будет для неё клеткой в первую очередь, потому что никакое золото свободу ей не заменит.

– Чёрт… надо охрану поставить… сбежит ведь опять…

– Если пообещала, не сбежит… не надо охрану, вы охраной лишь чувство что она точно в клетке усугубите… Может, наоборот, чуточку дадите ей больше вольности?

– Чтобы с тобой чаще могла любезничать?

– Отец! Ну зачем вы так? Да, я люблю её, люблю, но ведь и мать тоже любят… Если бы моя мать была жива, вы бы тоже меня подозревали, если я с ней по-доброму просто бы разговаривал? Я же для вас старался, между прочим!

– Извини… она с ума меня сводит… Вначале думал, заключу фиктивный брак, чтобы с Его Святейшеством не конфликтовать, а сейчас сам в неё по уши влюбился и ревную её жутко…

– Я могу, если вы хотите, вообще с ней не общаться.

– Общайся. Она и вправду о тебе печётся, и если хотя бы частично подарит тебе заботу, который ты долгие годы был лишён, будет неплохо. Лишь грань не переступай. Переступишь, – герцог злобно сверкнул глазами, – обоих убью и не посмотрю, что сын ты мне…

– Отец, я клянусь, что и в мыслях подобного не держал, а она уж тем более, – Джон, которому явно стало не по себе, клятвенно прижал руки к груди. – Хотела бы она со мной быть, то не отказала бы мне.

– Ну и хорошо. Ладно, пойду поговорю с ней… надо как-то консенсус нам всё же найти.

Герцог, захватив с собой золотой гребень, вышел из залы.

Миранда сидела, забравшись с ногами в кресло и обхватив колени руками. Служанок она всех выгнала в надежде начать медитировать, но у неё ничего не получалось. Внутри бушевала злость, которую хотелось как-то выплеснуть.

Поэтому, когда на пороге появился герцог, первое что ей захотелось сделать – это швырнуть чем-нибудь в него. Или вещью, или проклятьем.

И он, будто почувствовав её состояние, замер на пороге и тихо осведомился:

– Ты разрешишь мне войти?

– Можно подумать, что вы уйдёте, если я не разрешу.

– Уйду, хотя очень бы не хотелось. Ты на что так разозлилась? Что спросил, о чём с Джоном беседовала? Так я ревную тебя… ревную, и не всегда с этим чувством справиться могу, хотя понимаю, что глупо ревновать к сыну… Извини, я постараюсь не обижать тебя больше пустыми подозрениями. Общайся с ним на здоровье. Это даже хорошо, что вы общаетесь… Он долгое время был лишён любви матери, и, если ты сможешь этот пробел хотя бы частично восполнить, будет неплохо.