– Для чего мне это говоришь? На сочувствие рассчитываешь?

– Нет, миледи, уверить вас хочу, что предан буду и любой каприз исполню, поскольку страшусь очень возвратиться туда… Палач там зверь. Даже если вы до смерти запороть прикажете, и то участь более привлекательная.

– Король тебя когда-нибудь бил?

– Бывало, миледи. Коли долго его не мог развлечь ничем или не по нраву ему мои развлечения были, он так развлекался. Так что привычный я.

– Я ему для развлечения потребовалась? – придав голосу серьёзность, Миранда в упор посмотрела на шута.

– Да, миледи, – не стал спорить он.

– Король сам так решил или ты его на эти мысли натолкнул?

– Ненароком. Вы понравились мне, миледи. Я не смог это скрыть, вот он и заинтересовался.

– Остались помыслы дать ему возможность развлечься со мной? – не сводя с него испытующего взгляда, продолжила спрашивать она.

– Что вы, миледи?! Как я теперь такое могу помыслить? – замотал он головой.

– И как королю доложишь, почему он со мной развлечься не сможет?

Шут на секунду задумался, потом вскинул на неё напряжённый взгляд и тихо проговорил:

– Не знаю, миледи. Вряд ли он от задуманного отступится…

– Значит, так, завтра с утра вместе со всеми лекарями к королю отправишься и скажешь ему, что занемогла я очень сильно, того и гляди с жизнью распрощаюсь, однако лекарей к себе не подпускаю, поскольку думаю, что отравить меня хотят. В связи с этим герцог меня даже соборовать к Его Святейшеству возил, но даже это не вразумило меня помощь лекарей принять. Поэтому ждать моего выздоровления и подле меня хороших лекарей держать не резон. Да и при более близком общении понял ты, что обознался, не обладаю я ни привлекательностью, ни умом.

– На ум он и не рассчитывает, ему, напротив, над сельской простушкой потешиться хотелось и герцога унизить.

– Лжёшь! – с чувством выдохнула Миранда. – Не хотел он меня, пока ты ему небылиц обо мне не наплёл!

– С чего вы это взяли, миледи? Да, я упомянул, что на фейри вы похожи, но не поверил он мне. Однако захотел всё-таки разгадать, на что герцог купился, что не только любовницей вас сделал, но и официальной супругой, благословение на это у инквизиции испросив.

– Мартин, я начинаю раскаиваться, что решила общаться с тобой без насилия и наказаний. Не ценишь ты доброе отношение, прав был Его Святейшество… И я пожалуй, всё же последую его совету.

– Миледи, простите… Не надо, пожалуйста, не надо. Чем я так разгневал вас? Тем, что честно рассказал об ожиданиях короля?

– Тем, что лжёшь! Даже сейчас лжёшь! Всё! Надоело! Или как на исповеди обо всех ваших договорённостях с королём рассказываешь, или на конюшню отправлю, а потом во дворец инквизиции.