В глазах шута полыхнул явный испуг:

– Так зовут палача? Вы знаете его имя?

– Мартин, – Миранда перешла на угрожающий шёпот. – Я там всех знаю, поскольку очень долго во дворце инквизиции жила, пока меня Его Святейшество замуж не выдал, приданое за меня герцогу хорошее дав. Так что ты зря моё терпение испытываешь.

– То есть про секретные покои короля вы знаете от инквизиторов?

– Да, и не только про них. Ты явно недооцениваешь возможности инквизиции…

– Но тогда почему вы имя моё не знали? – цепляясь за последние сомнения, как за спасительную соломинку, смятенно пробормотал шут.

– Ты слишком мелкая сошка, – она поморщилась, – о тебе не говорят, а если и говорят, то имя не упоминают. Ты для всех лишь шут.

– Кстати, странно, что столько живя во дворце инквизиции, имя Вальда вы не слышали… Хотя десять лет прошло, может, и не вспоминают о нём там.

– Вальд… Вальд, – задумчиво протянула она. – А о нём должны были вспоминать? Постой, ты о том колдуне, которого сожгли десять лет назад? И ты посчитал, что это я его выследила? Лестно… Считай, что я. Должны же у меня какие-нибудь заслуги перед инквизицией быть… Будем считать, что эти.

– А они другие? – не удержался он от вопроса.

– Заткнись! – тут же рявкнула она, поскольку расширять спектр переданной шуту информации в её планы не входило. – Ты слишком любопытен! И сообразительность твоя тебя явно подвела. Меня утомлять твоё поведение стало, пожалуй, всё же прикажу тебя выпороть, чтобы язык, наконец, прикусил и место своё знал!

В её голосе звучала такая неприкрытая злость и решимость, что шут моментально распластался перед ней на полу, начав слёзно причитать:

– Прошу, миледи, смилостивитесь, не надо. Я заткнусь и так. Не посмею более. Простите. Простите великодушно. Виноват.

– Ты уже который раз говоришь, что покорен будешь, – сбавила она тон, – а сам продолжаешь глупые расспросы и попытки не пойми в чём обвинить.

– По глупости это, миледи, но не посмею больше. Обещаю! Я уже всё понял и с почитанием к вам отношусь… Смилостивитесь, любым способом готов покорность подтвердить. Хотите столиком вашим побуду или повеселю чем-нибудь? Я же шут…

В первый момент Миранде захотелось гневно осведомиться, как он смеет ей перечить, после чего всё же отправить его на конюшню, поскольку обвинение в сдаче Вальда внутренне сильно зацепило и реально заставило разозлиться. К тому же ведь явно неспроста такое сказал, скорее всего, на её реакцию посмотреть хотел, паразит хитрый, только не на ту напал. Не ему с ней в таких играх тягаться. Однако потом мысль, что проявленное показное милосердие может сыграть ей на руку, остудило пыл, и она милостиво проронила: