– Ни на что я не намекаю, миледи, и ничего порочащего вас говорить не намерен, – не сводя с неё напряжённого взгляда, качнул он головой. – Я лишь сказал о том, что опасаться вам нечего, и я готов сделать всё, что в моих силах, к вашему удовольствию. Не более того. Прикажете, даже короля убить могу, лишь бы вашего гнева избежать. Поскольку хуже, чем сейчас, моё положение вряд ли станет.

– Вот это ты правильно понимаешь. Король лишь поиздеваться над тобой может, а вот на что я могу тебя обречь, это пострашнее будет.

– Всё будет к вашему удовольствию, миледи. И если вы поможете мне вразумить короля, а ещё лучше хорошенько напугать его, то станете вы при дворе наиболее влиятельной особой.

– Оно мне надо? – презрительно скривилась Миранда.

– Мне-то неведомо, что вам надобно, миледи. Но что бы то ни было, я постараюсь приложить максимум усилий, чтобы вы то получили. Лишь скажите, что мне для этого сделать надо.

– У тебя есть влияние на его личную охрану?

– Он её вызывает очень редко, лишь в крайних случаях, и я могу в самом начале разговора обрезать шнур, и никого он вызвать не сможет, даже если захочет.

– А если закричит?

– Там звукоизоляция хорошая. Не услышит никто ничего. А если вы в начале разговора покорную простушку изобразите, чтобы я, не привлекая его внимания, шнур покороче обрезать мог и ключ от замка стащить, то эти покои скорее ловушкой для него станут, чем для вас.

– Рискну поверить, может, этим моё прощение и заслужишь. Только учти, если испугаешься и подставить захочешь, адские пытки я тебе на земле устрою.

– Не посмею, не посмею даже помыслить о таком, миледи. Поклялся я, миледи, вам преданным быть… Перед Богом поклялся.

– Это когда же успел?

– Когда ушли вы с главным инквизитором, палач так в тисках зажал, что я был готов не только вам поклясться служить, а душу дьяволу продать. Вот ею он меня и заставил поклясться… Я поклялся.

– Кости тебе он вроде никакие не переломал, – Миранда окинула по-прежнему стоящего перед ней на коленях шута заинтересованным взглядом. – А ты про продажу души разговор завёл… Для чего? Меня в пособницы дьявола записать решил?

– Что вы, миледи, – шут испуганно замотал головой, – не к тому сказал это.

– А к чему?

– К тому, что ни в жизнь не посмею клятвы нарушить. Гореть мне тогда в аду не только при жизни, но и после смерти, я сам на то согласие дал, – он нервно сглотнул, и, облизнув губы, продолжил, – но не дать не мог, палач у инквизиторов умеет и, не ломая кости, заставлять соглашаться на всё.

– Не догадываешься, почему он так с тобой?