В Мексике я получил письмо от отца Бесконда, монаха Бенедиктинского монастыря Св. Вондрилла во Франции. Отец Бесконд прочел мою книгу о Субуде и писал, что он и другие монахи его обители хотели бы встретиться с Паком Субухом. Понимая, что опыт Субуда невозможно передать словами, они хотели бы сами попробовать его на собственном опыте. Это письмо, догнавшее меня в Мексике, более других заинтересовало Пака Субуха. Он сказал, что поехать не сможет, но вместо него могу поехать я. Я отправился в монастырь в июне 1959 года и провел там около недели. Меня пригласили выступить перед несколькими монахами с рассказом о Субуде, слушатели засыпали меня вопросами, показывающими их искренний интерес. Оказалось, что некоторые заявления, сделанные мной в моей книге, несовместимы с католической точкой зрения. Я сослался на невежество и спешку, в которой писалась книга. В результате три святых отца попросили о контакте. Они дали понять, что их действия никоим образом не будут одобрены Магистратом Католической Церкви, который все еще не признал Субуд.

Разделять латихан с людьми, ищущими только Волю Господа и не обремененными материальными заботами, занимающими мирян, оказалось бесконечным счастьем. Во время пребывания в монастыре я второй раз в жизни испытал состояние осознания Любви Господа. Я слишком хорошо знал, что, веря в Бога и покоряясь Его Воле, я никогда не мог любить Бога. Я приписывал это своему стремлению быть свободным от антропоморфизма, то есть от представления Бога этаким суперменом. Казалось, что любить образ просто, и это, вне всякого сомнения, служило огромным облегчением для тех, кто не утруждал себя интеллектуальными изысками. Но я был убежден, что Бог — это Высшая Воля, находящаяся за пределами индивидуальности, даже в самой ее чистой и совершенной форме. Бог не был для меня Абсолютом философов или Брахмой из Веданты. Я всегда тщательно гнал прочь от себя малейшие намеки на приверженность пантеизму или монизму. Но, чтобы не впасть в примитивный антропоморфизм, или общие религиозные верования, я должен был помнить, что Бог как чистая Воля — это Источник всякой Гармонии. Мне казалось невозможным любить Волю, которую я никогда не могу надеяться постичь.

Но вот случилось чудо. Я понял, что любовь к Богу не требует образа или мысли. Любить Бога — значит участвовать в Божественной Любви. Осознание было тонким и быстротечным. Оно было как луч надежды, а не достижение. Подлинная природа гармонии не активна и не пассивна, но является третьим состоянием, включающим такие различные качества,, как Любовь, Свобода и Порядок, Примирение и Истина. Это третье состояние столь нетипично для современного образа мыслей, что в языках не найдется слов, чтобы его описать. Я распознал его в рассказах Пака Субуха о Рох Иллофи, или Духе Примирения. Китайцы называли его Дао, индусы — Саттва, греки — Гармонией, в Ветхом и Новом Завете оно зовется Святым Духом, а в Исламе — Зат Аллах, Священная Сущность Ислама. Всю жизнь я искал это Третье состояние. Необходимость понимания и опыта была корнем учения Гурджиева, и все упражнения выполнялись с целью его достижения. Основной темой моих исследований многие годы были качества, связанные с т ретьим Состоянием, и его различные сочетания с активным и пассивным состояниями.