— Господин, дорогой мой господин, — мягко пропела Толиттама, утирая дрожащие губы юноши влажной тряпицей. — Надобно отправиться на ступу вы заболели болотной лихорадкой.

— Ничего, — тяжело дыша, отозвался Яробор Живко, ощущая сухость не только губ, но, кажется, и всей плоти, словно жаждущей вспламениться. — Позови знахарей…Они дадут это, свое лекарство и я поправлюсь.

— Нет, господин, я не смею вызвать знахарей, — голос апсарасы чуть слышно дрогнул, ибо она впервые так настойчиво говорила ему нет. — Рани Темная Кали-Даруга потребовала, чтобы вас направили в ступу. Недопустимо вам болеть, господин. — Яроборка сызнова хотел было сказать, что-либо противное, но Толиттама приникла к его сухим губам своими, и, смочив их теплотой собственной слюны, добавила, — прошу вас, господин. Ваша дочь так мала. А эта болезнь очень заразна, вы можете погубить свою супругу и маленькую Агнию.

— А тебя? — несмотря на слабость не в силах не ответить поцелуем, отозвался юноша.

— Я иное творение, болезни вашего мира мне не страшны. Но я прошу вас за тех, кто близок вам, — додышала Толиттама и теперь облобызала рао щеки, нос и очи.

Яробор Живко туго сотрясся от холода, что наново заполонил его плоть и малозаметно кивнул. Не прошло и секунды, как апсараса подхватившая то согласие, подняла мальчика на руки, порой она была такой сильной, что Ярушка ощущал с ней себя мальцом.

— Сам, сам пойду, — протестующе произнес рао и резко дернул конечностями стараясь вырваться из цепких объятий апсарасы.

Однако Толиттама держала его мертвой хваткой. После неприятного случая произошедшего с Айсулу и случившейся у мальчика нравственно-психологической болезни, Кали-Даруга почасту присылала явственно недовольные распоряжения на Толиттаму, требуя их скорейшего исполнения. Поэтому нынче, старшая из апсарас действовала молниеносно. И очевидно, уже в мгновение ока она не только преодолела комнаты господина и свою, но, и, выйдя из дома, спустилась по лестнице. Направив свою поступь к стоящим и уже ожидающим их данавам-калакеям. Эти создания, оставленные Стынем, как дар для рао, ноне не были вооружены. Их обе руки мало чем отличались от человеческих и в них они удерживали на долгих двух жердях так называемый кузов. Данное средство передвижения для Яробора Живко, почасту посещающего город в сезон дождей, предложил Ксиу Бянь, або оно было популярным в Аримии. Укрепленное на шестах ложе, сверху укрытое плотной материей несли те самые данавеи-калакеи, обладающие недюжей силой.

Толиттама усадив рао в кузов и поправив укрепленную, на вертикальных жердях повторяющих форму стыков куба, материю, велела данавеям-калакеям поторопиться. И существам не сильно отличимым друг от друга, именуемым Яробором Живко, один, два, три, четыре, оных подозревали в тугодумие, приказывать дважды не пришлось. Поелику на самом деле они обладали какой-то особой чувствительностью, и мгновенно распознавали в юноше смурь, боль или радость, в основном действуя так как он того желал. Вот и сейчас данавы-канакеи подняв кузов, перейдя с шага на бег, что есть мочи понеслись в город к ступе.