Слабеющий от высокой температуры рао приткнув голову к боковой поверхности матерчатой стены кузова от того плавного покачивания вправо…влево на немного даже забылся сном. Он очнулся, когда Трясца-не-всипуха и еще какая-та бесица-трясавица, пришедшая с ней в паре, отодвинули тканевый навес, пытаясь вынуть из его из кузова.

— Кали, где Кали? Никуда не пойду, поколь не придет Кали, — вяло ворочая языком, протянул Яробор Живко и с трудом приподняв левую руку, оттолкнул в сторону Трясцу-не-всипуху.

— Господин, дорогой господин, — волнение в скрипуче-писклявом голосе бесицы-трясавицы отдалось дребезжанием. — Прошу вас. Рани Темная Кали-Даруга ждет вас на маковке, не будем тянуть с доставкой вас туда.

Днесь кузов находился в центре залы ступы, где в мощном, квадратном помещении пол и потолок были переливающиеся, синевато-голубые, а округ них курился легкий дымок почти парной. Он медлительно соприкасался с гладью шести поверхностей и точно отталкиваясь от них, переплетался с себе подобными долгими облачными прядками. В том мощном помещение по углам стен поместились точно венчающие их объемные деревянные столбы, закрученными по спирали.

— Нет, сначала Кали, — несогласно досказал Яробор Живко, и резко наклонившись, вновь вырвал какими-то судорожными рывками себе под ноги. — Позови Кали. Не куда без нее не пойду, — все еще не разгибаясь, и с трудом утирая измазанные губы рукавом, отметил он.

Трясца-не-всипуха всполошено переглянулась с другой бесицей-трясавицей, так и не проронившей не единого слова, и резко, развернувшись, исчезла в курящейся голубовато-синеватой завесе. Еще не более пяти секунд и другая бесица-трясавица чегой-то гулко ухнув, поспешила вслед за старшей, оставив после себя токмо густое колыхание завесы.

Резкий дрыг сотряс не только тело юноши, но и острой болью отозвался в голове, выплеснув изо рта рвоту, из носа почти алые потоки юшки. Яроборка тягостно распрямил стан, привалился к стене кузова, пристроив голову на обвитую материей жердь, и надрывисто задышал, ощущая, что нарастающий жар, похоже, жаждет спечь не только саму его плоть, но и мозг, и вероятно самого бесценного Крушеца. Прошло совсем немного времени когда, наконец, завеса сызнова заколыхалась, словно потоки льющегося дождя, и из нее выскочили демоница и Трясца-не-всипуха, ноне без сопровождения.

— Кали… Кали, — торопливо заговорил мальчик, чувствуя охватывающую его слабость. — Волег Колояр тоже заболел.

— Ом! Господин это вы мне могли сказать на маковке, — отозвалась нескрываемо взволнованная рани, и, подскочив к кузову, протянула навстречу мальчику руки, крепко обхватив его тельце, да торопко переместив в свои объятия.