Есть ли вообще в этой Вселенной место, где нет бесконечной боли и мучений?

Тот, кто создал такой порядок вещей, был очень злым и жестоким.

Мысли текут медленно. Можно думать только про один предмет за раз. Мысли меняются, их не удержать, постоянно теряется нить, сложно концентрироваться. Всё спутывается. То, что когда-то было Дэваном, не могло в полной мере осознать свою новую природу и принять свою историю. Тело сопротивлялось, как и память, оставшаяся от Дэвана. Но она была полезна — узнавала вещи и предметы, которые попадались на пути, давала им имена, возвращала воспоминания, помогала собирать пазл.

Многое потерялось при спуске, многое отличалось от того, КАК он видел без материального тела, и теперь приходилось разбираться во всём заново. В голове Дэвана хранилась лишь незначительная часть знаний о мире. Его опыт познания был фрагментарным и зачастую неверно истолкованным, возможности сосуда, его органов восприятия и центра обработки были ограниченными.

Он не мог покинуть тело, потянуться всем своим сознанием, как он делал, находясь в тюрьме, и познать любой интересный ему предмет. Тут царили иные правила, он узнал это в прошлую свою попытку. Нужно довольствоваться лишь крохами.

Поколение светлячков назад, «окно» его «камеры» открылось в комнату совсем маленького светлячка. Дитя испытывало ненависть к своим прародителям. За то, что они не давали ей играть, как она хочет, были холодны и не уделяли ей должного внимания, которое теперь уходило на только что родившуюся сестру. Они должны были ответить за свои проступки, её мозг представлял удивительно продуманные и жестокие сценарии мести, тело дрожало от переполнявшей злобы, сердце билось отчаянно, она не могла спать.

Как обычно, это виденье позабавило, но лишь до той поры, пока он не задумался о том, кто породил его самого. Он тоже появился откуда-то. У него был источник… родители… может быть и совсем не похожие на смертных, но по какой-то причине они так же были жестоки и покинули его. Бросили умирать в холодной пустыне. Это было несправедливо. Он разделил чувство ненависти с этим маленьким светлячком и заговорил.

Дитя не испугалось его. Наоборот, исполнилось её давнее желание о друге, который бы понял, что она чувствует. Из сострадания он предложил ей поиграть вместе, делать так, как ей захочется, пустить его внутрь, чтобы ей было не так одиноко, и она согласилась. В тот момент случилось маленькое и неожиданное чудо — в её голове открылся маленький цветок, подобный тому, что иногда раскрывался в его темноте. Он потянулся к этому цветку, смог достать его, схватить нечто внутри и вытянуть себя в теплоту.