— Вы можете сделать кое-что для спасения мира, не причиняя вреда ни себе, ни магтам, — сказал Брайон, надеясь привлечь их на свою сторону.

— Ну, говори, — проворчал Улв.

— Войны не будет, если мне удастся связаться с магтами и заставить их прислушаться к моим словам. Вы можете подсказать мне, как говорить с магтами, чтобы убедить их...

— Никто не может говорить с магтами, — вмешалась в разговор женщина. — Если ты скажешь что-нибудь не так, они убьют тебя, как убили брата Джебка. Так что понять их просто. Такие они есть. Они не меняются.

Она снова сунула в рот кусок стебля, который размягчала для девочки. Ее губы были глубоко рассечены и изуродованы годами подобной работы, боковые зубы стерты почти до десен.

— Мор права, — поддержал женщину Улв. — Тебе нельзя говорить с магтами. Что еще можно сделать?

Прежде чем заговорить, Брайон внимательно взглянул на мужчин и подвинулся так, чтобы можно было дотянуться до револьвера, не вставая.

— У магтов есть бомбы, которые уничтожат Нийорд. Если я узнаю, где бомбы, я сделаю все, чтобы их уничтожить и предотвратить войну.

— Ты хочешь, чтобы мы помогали дьяволам с неба против нашего собственного народа! — крикнул Джебк, привставая. Улв усадил его на место и холодно сказал:

— Ты просишь слишком много. Уходи.

— Но вы поможете мне? Поможете остановить войну? — спросил Брайон, понимая, что зашел слишком далеко, но уже не мог остановиться.

— Ты просишь слишком много, — повторил Улв.

— Я увижу тебя снова? Как я могу связаться с тобой?

— Мы найдем тебя, если захотим говорить с тобой, — только и сказал Улв.

Если они решат, что он лжет, он никогда больше их не увидит. Он ничего не мог с этим поделать.

— Я решил, — заговорил Джебк, поднимаясь и набрасывая кусок ткани на плечи. — Ты лжешь, и это все ложь ваших людей с неба. Если я увижу тебя еще раз, я убью тебя.

Он шагнул к туннелю и исчез в нем.

Больше говорить было не о чем. Улв довел его до места, с которого уже были видны огни Ховедстада. Всю дорогу он молчал и исчез во тьме, так и не сказав ни слова. Брайон зябко поежился от ночного холода, поплотнее запахнул куртку и побрел к городу, чувствуя себя совершенно разбитым.

Когда он добрался до здания Фонда, уже рассвело. На входе стоял новый охранник, и ни стук, ни угрозы не могли убедить его открыть, пока вниз не спустился Фоссель, зевающий и подслеповато моргающий спросонья. Он начал было жаловаться, но Брайон резко оборвал его, приказал одеться и немедленно взяться за работу. Сам же Брайон поспешил в свой офис и тут же мрачно выругался: какой-то не в меру усердный тип снова включил кондиционер в его комнате. Когда Брайон выключил его, он заодно извлек из злосчастного устройства несколько деталей, чтобы надолго вывести его из строя.