Когда вошел Фоссель, он все еще зевал, прикрывая рот кулаком.

— Идите и сварите кофе, не то свалитесь на месте, — посоветовал ему Брайон. — Две чашки. Я тоже выпью.

— В этом нет необходимости, — ответил Фоссель, выпрямляясь. — Если вы хотите кофе, я позвоню в столовую.

Он сказал это самым ледяным тоном, на который только был способен с утра.

За всеми волнениями Брайон совершенно позабыл о «кампании ненависти», которую развернул против себя.

— Как угодно, — коротко ответил он, снова входя в роль. — Но в следующий раз, когда вы зевнете, в вашем личном деле появится выговор. Если с этим вам все ясно, можете дать мне краткий отчет об отношениях Фонда с дитами. Как они к нам относятся?

Фоссель поперхнулся и сдержал очередной зевок.

— Полагаю, они воспринимают сотрудников ФКО как простачков. Они ненавидят всех инопланетников. Память о том, как их бросили на произвол судьбы, передается из уст в уста от поколения к поколению. По их примитивной логике, мы должны либо возненавидеть их, либо улететь. Вместо этого мы остаемся. Мы даем им пищу, воду, лекарства и прочие необходимые вещи. Потому они нас терпят. Полагаю, они считают нас полными идиотами и, пока мы им не мешаем, позволяют нам оставаться на Дите.

Он мучительно пытался подавить зевок, и Брайон отвернулся, предоставив бедняге возможность зевнуть всласть.

— А что нийордцы? Что они знают о нашей работе? — Брайон смотрел в окно на пыльные здания, очерченные алым силуэты на фоне яростного восхода пустыни.

— Нийорд — планета-союзник, а потому они полностью информированы обо всех наших действиях. Они обеспечивают нам полную поддержку.

— Что ж, настало время просить о большем. Могу я связаться с командиром флота, осуществляющего блокаду?

— Одну минуту. Я вас соединю.

Фоссель склонился над пультом и набрал номер.

— Вы свободны, Фоссель, — сказал Брайон. — Я хочу говорить с ним один на один. Как зовут командующего?

— Профессор Краффт — он физик-ядерщик. У них вообще нет профессиональных военных, поэтому ему поручили командовать флотом. — Фоссель пошел к дверям, зевая во весь рот.

Профессор-командор был очень стар: седые волосы, сеточка морщин вокруг глаз... Его изображение дрогнуло, пошло полосами, потом прояснилось — связь наладилась.

— Вы, должно быть, Брайон Брандт, — сказал он. — Должен сказать, что мы все весьма сожалеем о том, что ваш друг Айхьель и двое других погибли, оказывая нам помощь. Я уверен, что вы были счастливы иметь такого друга.

— Ну... да, конечно, — ответил Брайон, собираясь с мыслями. Он с усилием припоминал это первое столкновение — теперь его занимала возможная гибель всей планеты. — Очень любезно с вашей стороны вспомнить об этом. Но мне хотелось бы, если это возможно, кое-что выяснить у вас.