– Вас ожидают.

Так оно и оказалось. За столом в небольшой комнатке сидел пожилой монах лет шестидесяти на вид со сморщенным лицом и лысой головой.

– Записи! – Голос у него оказался хриплым и надтреснутым.

Официал выдвинул для меня стул, а сам отошел к стене, не став стоять над душой. Я устроился за столом, расстегнул саквояж и вынул из него опечатанный пакет.

– Они защищены…

Старик досадливо отмахнулся, разорвал обертку и перетасовал пергаментные листы, выкладывая их перед собой в правильном порядке. Читать не стал, лишь провел по строчкам кончиками пальцев, словно мог различать записи на ощупь. Но нет, не мог. Ему пришлось достать крупное увеличительное стекло на костяной ручке и склониться над записями, вчитываясь в текст.

Стекло линзы едва заметно мерцало желтоватым сиянием; залитая в него энергия ощущалась легким теплым дуновением небесного эфира. Обладал магическим даром и сам монах: никакие молитвенные бдения не могли привнести в ауру столь характерную для адептов тайных искусств упорядоченность. А вот истинный он был или знающий – определить не удалось. Я попросту не решился погружаться в слишком глубокий транс; и без того этим последнее время откровенно злоупотреблял. Просто расслабился и постарался расфокусировать зрение, дабы уловить колыхание незримой стихии.

По мере чтения эфирное тело старика разгоралось, стали заметны наложенные на него щиты и внутренние барьеры, замелькали случайные завихрения. Под конец монах еще больше осунулся и словно постарел сразу на два десятка лет.

Выудив из-под бесформенной хламиды небольшую бутылочку из темного стекла, он костлявыми пальцами выдернул из горлышка пробку, и по комнате немедленно разошелся запах травяного настоя, столь мощный, что защипало в носу.

Старик сделал три долгих глотка и уставился на меня налитыми кровью глазами:

– Где остальное?

Вопрос неожиданностью не стал, и я небрежно пожал плечами:

– Увы, первый лист пострадал при пожаре и восстановлению не…

– В бездну первый лист! – рявкнул монах, и голос его больше не был хриплым и надтреснутым. – Я спрашиваю: где остальное?!

– Больше ничего нет.

Старик небрежным движением руки подтолкнул листы на мою сторону стола:

– Мастер Волнер, проводите нашего гостя к выходу!

Я не притронулся к пергаментам и напомнил:

– У нас была сделка.

– У вас была только наша добрая воля! – отрезал монах. – Жаждете узнать имена бесовских отродий? Мы дадим их в обмен на окончание записей! Так или никак!