Захотелось поежиться, но я переборол мимолетную слабость и даже умудрился выдавить из себя:

– Что привело сюда ваше сиятельство?

– Что меня сюда привело? – возмутился Герберт. – И вы еще спрашиваете об этом, магистр? Вам ли не знать!

– Но…

– Вам было поручено весьма деликатное расследование, не терпящее огласки, а что устроили вы? Какой-то дурацкий балаган с орлянкой и шлюхами! – Вице-канцлер зло глянул на меня и счел нужным смягчить высказывание: – Это образное выражение, но вы и в самом деле подставили комиссию под удар. Епископ Вим крайне важен для нас, в будущем у него есть все шансы стать курфюрстом. А вы все испортили! Всем теперь известно, что вы из Вселенской комиссии! Абсолютно всем!

Я облизнул пересохшие губы и спросил:

– Его преосвященство недоволен мной? Это он вызвал вас?

– Вызвал? – скривил губы в презрительной ухмылке Герберт вон Бальгон. – Я не девка по вызову! Мой приезд – внутреннее дело комиссии!

– Боюсь, я совсем ничего не понимаю, – признался я. – До Ренмеля путь неблизок…

Вице-канцлер вытянул из-за обшлага камзола надорванный конверт и кинул его мне на колени:

– Ознакомьтесь!

Я развернул послание и недоуменно нахмурился. Некто в весьма красочных выражениях расписывал мое беспринципное поведение, угрозы и похвальбы занимаемой должностью. В письме не было ни слова правды, но поразило даже не это. Поразил сам факт, что на гнусный поклеп успели среагировать в столице. Для этого отправить навет должны были сразу после моего приезда в Мархоф.

– Так вы здесь из-за подметного письма? – уточнил я, возвращая листок.

– Я изначально был против вашего назначения, мне и поручили разгребать наваленную вами кучу дерьма!

– Но это вздор! Бред сивой кобылы! Тут нет ни слова правды!

– Не важно! – отмахнулся вице-канцлер. – Так или иначе, вы проявили неосторожность и раскрыли свое инкогнито!

– Не было такого, ваше сиятельство! – разозлился я. – Я никому ничего не говорил! Да я, судя по всему, и к расследованию еще толком не приступил, когда была отправлена эта кляуза!

Герберт вон Бальгон задумчиво хмыкнул и пожал плечами:

– Возможно, Филипп, вы стали жертвой обстоятельств. У епископа много врагов, в канцелярии у них могут быть свои люди.

– Скорее, у них свои люди в комиссии! – фыркнул я. – Никак иначе мое прозвище всплыть не могло! Нигде в бумагах оно не упоминалось!