– Магистры, – через силу улыбнулся я, приветствуя вошедших.

– Филипп, дорогой! – всплеснула руками Адалинда. – Надеюсь, ваше ранение не слишком серьезно?

Меня это фальшивое сочувствие нисколько не тронуло. Мы терпеть не могли друг друга, и оба прекрасно знали об этом.

– Не слишком, – кратко и кротко ответил я.

Слуги внесли в комнату два стула и оставили нас; Герберт вон Бальгон откашлялся и потребовал от меня изложить свои соображения по делу, а исписанные листы, не глядя, сунул Адалинде.

– Для начала… – поморщился я, – хотелось бы прояснить, чем вызвано присутствие здесь магистра цу Лидорф.

Вице-канцлер воззрился на меня с немым изумлением.

– Вы еще спрашиваете?! – возмутился он. – Вы поставили расследование под удар и не можете больше его возглавлять!

Известие о моем смещении оказалось неприятным, но ожидаемым, прояснить хотелось совсем иное.

– Почему она?

Адалинда оторвалась от записей и обворожительно улыбнулась:

– Филипп, ну сам посуди – ты скомпрометировал следствие, продолжить его должен тот, кого не заподозрят в излишней снисходительности к тебе. Тот, кто сможет сохранить объективность и беспристрастность.

– Именно! – воздел Герберт указательный палец к потолку и вновь потребовал: – Приступайте, магистр!

Я обреченно вздохнул и поведал о ходе следствия. Дальше настало время вопросов, а затем вице-канцлер Вселенской комиссии начал раздавать поручения.

– Люди магистра цу Лидорф помогут университетским педелям отыскать школяров, не явившихся на допрос. Магистр Риперторп побеседует с владельцем книжной лавки «Старый пергамент». Я опрошу Эгхарта Новица. Адалинда, на вас декан Келер. И прошу – по возможности, не обостряйте ситуацию. Здесь и без того наломали немало дров.

Я не стал возмущаться очередному камню в свой огород и спросил:

– Чем заняться мне?

– Вам?! – изумился Герберт. – Вам надлежит отбыть в Ренмель и держать ответ перед дисциплинарным советом! Отправляйтесь немедленно! Чем раньше о вас здесь позабудут, тем лучше!

Я судорожно сглотнул и покачал головой:

– Боюсь, это невозможно.