– Это лишь ваши слова!

– Все это, – потряс я исписанными листами, – только мои слова! Но это слова магистра-расследующего, и с ними придется считаться!

Вице-канцлер поджал губы и со значением произнес:

– На вас написали заявление о вымогательстве! Три гульдена – сумма немалая! Вешают и за меньшее!

Я чуть не задохнулся от возмущения:

– Это не заявление о вымогательстве! Это явка с повинной! Три гульдена – изъятая у правонарушителя взятка!

– И где же тогда они? Вы не приобщили их к материалам дела и не сдали в доход казны!

– Ваше сиятельство, разве не интересен тот факт, что злоумышленники расплатились золотом? Новенькие гульдены, будто только с монетного двора, – большая редкость. Я раздал их своим людям, чтобы они навели справки!

– А теперь ваши люди мертвы и казенные деньги канули в неизвестность! Как удобно! – фыркнул Герберт и поднял руки, намереваясь запустить пальцы в волосы, но в последний миг отдернул их, не желая нарушать укладку. – Эта сумма будет вычтена из вашего жалованья, магистр!

– Как скажете, ваше сиятельство.

– И ради всего святого – зачем вы вломились в церковь? Если этот случай дойдет до епископа, придется за вас краснеть!

И вновь я своих резонов открывать не стал и виновато пожал плечами:

– Простите, мне показалось важным помолиться за упокой своих людей. Уверен, его преосвященство сочтет это достойным оправданием моего поступка. И я уже оплатил ремонт двери.

– Та-а-ак… – протянул Герберт вон Бальгон. – Так! – Он посмотрел на входную дверь и начал перечислять: – Племянник его преосвященства при смерти. Чернокнижник на свободе. Некий книгочей, который вообще не наша забота, не найден. Магистр-расследующий ранен в результате покушения. И все это разгребать мне. Мне!

Вице-канцлер толчком распахнул входную дверь и скомандовал:

– Заходите, магистры!

Первой в комнату прошла высокая статная сеньора. Властное и породистое лицо при некоторой снисходительности к черноволосой даме можно было счесть даже красивым, а вот фигура никакой снисходительности не требовала. Она так и привлекала мужские взгляды, и виной тому был отнюдь не глубокий вырез декольте. Даже сейчас, в скромном дорожном платье маркиза Адалинда цу Лидорф своим животным магнетизмом заставляла ускоряться сердцебиение и будила… хм… фантазии.

Но только не у меня. Магистр-управляющий риерским отделением была той еще злобной сукой; именно из-за ее вмешательства до сих пор хлебал тюремную баланду маэстро Салазар. А ведь будь он вчера со мной, и все бы сложилось совсем иначе. Ну что за день сегодня такой?!

Вслед за маркизой через порог переступил Риперторп; он держался скованно и явно чувствовал себя не в своей тарелке.