Я несколько раз прикоснулся к штанине, пытаясь определить, не пропиталась ли кровью наложенная на рану повязка, и болезненно поморщился. Бедро дергало, кость ныла, да еще нестерпимо чесался порез на бицепсе.

Но грех жаловаться. Мог бы и с жизнью распрощаться. А так оклемаюсь вскорости. И оклемаюсь куда быстрее любого простеца. Зачерпнутого в церкви эфира хватило для ускорения восстановительных процессов; магия подстегнула регенерацию тканей, и теперь оставалось просто ждать полного исцеления.

Ждать… Ненавижу! С тяжким вздохом я взял один из протоколов и сразу положил его обратно. О чем бы ни думал, мысли все равно возвращались к вопросу, кто перекупил живоглотов и чем я ему не угодил.

Самым очевидным кандидатом представлялся граф Розен, но меня на его счет терзали определенные сомнения. Влиятельный аристократ при необходимости привлек бы собственных головорезов, о живоглотах он попросту не знал. Чернокнижник тоже отпадал – у Ланзо хватало ума не связываться с этой братией, какие бы золотые горы ему ни сулили. Оставался таинственный книжник – тот, кто был заинтересован в содержимом старинных пергаментов.

Кто он? Декан Келер, известный коллекционированием древностей? Эльза, занимавшаяся исследованиями в области ментального доминирования и, вероятно, способная убедить кого угодно в чем угодно? Или они действуют в четыре руки?

Я выдохнул проклятие и вновь взял протоколы, но тут без стука распахнулась дверь.

– Кто еще… – прорычал я и враз осекся, когда в кабинет прошел моложавый сеньор, невысокий, стройный и гибкий, словно искусный танцор или опытный фехтовальщик.

Лицо его было худощавым и хищным, а светлые волосы аккуратно подстригла и убрала в модную прическу рука опытного парикмахера. Шпага и дага свисали с оружейного ремня так, как разместил бы их левша. На груди посверкивала графская цепь, средний палец правой руки украшал затейливый золотой перстень вице-канцлера Вселенской комиссии по этике.

Своим присутствием меня почтил Герберт вон Бальгон, граф Мольке – самый молодой вице-канцлер Вселенской комиссии и один из двух возможных преемников ее нынешнего главы. И он здесь – в Мархофе? Да что такое сдохло в нашем тихом болотце?!

– Ваше сиятельство… – пробормотал я и потянулся за клюкой, но вице-канцлер остановил меня небрежным взмахом руки.

– Не вставайте, магистр! – разрешил он и замолчал, небрежно похлопывая по ладони лайковыми перчатками. Взгляд беспокойных глаз обежал кабинет и остановился на мне.

– Та-а-ак! – протянул вице-канцлер и повторил: – Так…

Черный, с серебряными пуговицами и золотым шитьем камзол выглядел мятым, сорочка – несвежей, а высокие сапоги пестрели брызгами дорожной грязи. Обычно вон Бальгон не позволял себе появляться на публике в подобном виде, и ничего хорошего его теперешняя небрежность в одежде мне не сулила.