– Разве это такой уж секрет? Не могли сболтнуть лишнего ваши люди?

– Ренегат – не то прозвище, которым стоит гордиться. Я не говорил о нем никому.

Самого вице-канцлера за глаза называли Гепардом, и он не видел в этом ничего предосудительного, даже несмотря на слухи, что побывавшие в опочивальне Герберта сеньоры начинали вкладывать в это слово иной, отнюдь не самый лестный смысл. Так что вон Бальгон недоуменно нахмурился и спросил:

– А ваш слуга-сарцианин, он тоже не знал об этом прозвище?

Хорхе обладал потрясающим чутьем на чужие секреты и при этом умел держать язык за зубами; я и понятия не имел, о чем он знал наверняка, а о чем догадывался. Но промолчал вовсе не по этой причине, просто решил не сражаться с ветряными мельницами.

– Вот видите! – наставительно заметил Герберт, опустился в кресло напротив и потребовал: – Введите меня в курс дела!

Я поведал обо всем без утайки, умолчал лишь об интрижке с Эльзой и своих подозрениях на ее счет, да еще придержал на будущее информацию об отношениях племянника епископа с сеньоритой Розен. Ну и правду о живоглотах тоже раскрывать не стал; скормил, как и местным властям, сказку о нападении неизвестных в масках. Наврал с три короба, в общем.

Вон Бальгон выслушал меня, не перебивая, затем резким движением, будто разжавшаяся пружина, поднялся на ноги.

– Сейчас я еду на встречу с руководством университета. К моему возвращению извольте подготовить подробный письменный отчет!

Крутнувшись на пятках, он вышел из комнаты, а я позвал Уве и велел тащить писчую бумагу, перо и чернильницу. И принесло же на мою голову этого формалиста!

Вернулся Герберт вон Бальгон мрачнее тучи.

– Магистр! – вперил он в меня негодующий взгляд. – Вы не рассказали мне и половины!

Я постарался принять расслабленную позу и кисло улыбнулся:

– В самом деле?

– Ваше поведение – верх непрофессионализма! – продолжил яриться вице-канцлер, лицо его раскраснелось и пошло пятнами. – Публично оскорбить дочь влиятельного аристократа – как вам только в голову такое пришло, скажите на милость?

Я мог без труда оправдаться – достаточно было просто поведать о своих подозрениях насчет сеньориты Розен, – но столь важную зацепку решил во что бы то ни стало придержать для себя. Поэтому лишь виновато понурил голову и промолчал.

– А дуэль? Это просто немыслимо! – возопил Герберт, будто ему самому не приходилось отстаивать честь с помощью шпаги. – Невероятное пренебрежение интересами комиссии! А бомба? Впали в детство и решили поиграть с шутихой?

– Благодаря бомбе было получено неопровержимое доказательство присутствия в аудитории чернокнижника!