– Неужели ты не замечаешь, мой милый мальчик, как над тобою сгущаются тучи?

– Удивляюсь вам, магистр. В одном утверждении – сразу три фактические неточности!

– Не мой? Не милый? Не мальчик?

– К счастью, не ваш. Уже не мальчик. И ничего надо мной не сгущается!

Маркиза враз прекратила улыбаться и холодно произнесла:

– Блажен, кто верует. – Голос ее потерял обволакивающую мягкость, стал сухим и бесстрастным. – Герберт поручил мне заняться твоим делом. Как вы оказались в том кабаке?

– Собирались устроить обыск. Стало известно, что Хорхе в ночь убийства что-то там выспрашивал.

– И откуда это стало известно?

– Герда разузнала.

– А теперь она мертва, – хмыкнула маркиза и спросила: – И что же произошло?

– Появились двое в черных масках. Один с ходу застрелил Ганса, но промазал по Ланзо. Другой проломил голову Герде и взял в оборот меня. К счастью, ему пришлось отвлечься на помощь напарнику, и я заперся в чулане.

– Не слишком героический поступок, Филипп.

– Толку от меня с раненой ногой было немного.

Адалинда покачала головой:

– Это и странно. Почему тебя не добили?

– Думал об этом, – натянуто улыбнулся я и отвлекся поправить одеяло. – Возможно, убийц спугнули.

– Возможно, – произнесла маркиза не слишком уверенно и вдруг спросила: – Ты продал тела слуг в анатомический театр. Почему?

Я едва удержался от недоброй ухмылки.

– Родни у них нет, вот и решил сделать приятное профессору Гаусу, раз уж он взялся меня пользовать.

– Считаешь меня дурой? – разозлилась Адалинда. – Филипп, я неплохо тебя изучила в Риере. К своим людям ты относился куда лучше, чем они того заслуживали!