И не послала смерть неудачливому сыну, избавив от позора на то недолгое время, что осталось прожить умирающему старику.

Скарр открыл глаза. Прежнее мутное марево, а чернота исчезла. И в мареве — тот. Живой. Прошла ли мимо стрела? И удалось ли вообще выстрелить?

Грязные рыжие волосы. Виденные всего один раз — но не спутать ни с чем. Ступня, придавившая запястье. Колено, навалившееся на грудь, не дающее дышать. Ухмылка — и знакомый голос:

— Ха, кого я вижу! Со встречей! Не настрелялся еще, дед? Жена, лезь скорее, гля, кого я поймал!

— Дедушка! — вскрик.

— Убивец твой дедушка. Киллер.

— Отпусти его!

— Угу. Может, и лук ему вернуть? Этот твой родственничек как меня видит, так и стреляет. Два раза уже стрелял — о третьем мечтаешь? Это у него в привычку вошло. Облысел, как пятка, а все туда же…

— Отпусти… Ну пожалуйста!..

— Думаешь? А ладно, хрен с ним. — И дышать стало легко. — Ты, дед, больше не трепыхайся, понял? А то обижу всерьез.

Проворные пальцы пробежали по складкам балахона.

— Теперь порядок. Другого оружия у него нет.

Мутное марево понемногу рассеивалось. Скарр поворочался, подогнул под себя ноги и с усилием сел. За что? Светлые боги, ну за что?!

— Дедушка! Ты… узнаешь меня?

Юмми. Внученька. Преступница…

— Интересно знать, он тут один окопался? — проговорил Юр-Рик, оглядываясь по сторонам.

Не ответив, Юмми всхлипнула.

— Я спрашиваю: он тут один? — Юр-Рик повысил голос, как и подобает мужу, не получившему от жены ответа на вопрос. Но глупому мужу, ибо вопрос глуп.

— Скажи своему трусу, чтобы он не дрожал, — неожиданно твердым, однако не лишенным презрения голосом заявил Скарр. — Я один. Кто бы согласился пройти вместе со мной через Запретный мир? Кто осмелится заглянуть сюда, в Мертвый мир?

Юмми охнула.