Ни разбудить, ни подпереть плечом!

Темнело быстро. К вечеру пошел снег, но это и к лучшему…

Все трое руссов тайно прокрались к дому вдовы купца Бяла и затаились за выступом забора, у соседнего дома. А снег все шел и шел, ухудшая видимость.

– Ну, не пешком же он придет… – вслух произнес Вадим.

– Не должен, – тихо отозвался Худота, – скорее, на санях будет.

– Услышим, княже, – еще тише вставил Палей. – Сани завсегда услышим.

Ждали долго, едва переминаясь с ноги на ногу. Снег усилился, но ни один из руссов не отряхивал с себя снег. Они так и стояли, как три снеговика, плотно прижавшись к забору.

– Чу, – насторожился Палей.

Залаяла собака на том конце улицы и тут же притихла, словно испугавшись чего-то.

– Чу, – повторил Щербатый, – кажись, едет кто-то…

Скрип, неясный, нечеткий, вдалеке… скрип и фырканье лошади.

– Едет… – Князь напрягся, всматриваясь в белую пелену.

Сани неспешно подкатили к дому вдовы, остановились. За санями Вадим разглядел две возвыша-ющиеся фигуры конников.

«Ишь ты, с охраной ездит, опасается, вражина», – подумал князь руссов, продолжая всматриваться в едва различимые силуэты.

Кто-то ловко спрыгнул и, подскочив к воротам, отрывисто стукнул четыре раза. Прошло несколько секунд, прежде чем до руссов донесся легкий шелест открывающихся створок. Ворота отворились тихо – видно, хорошо были смазаны петли, на миг блеснуло пламя факела. Сани въехали во двор, и ворота тут же замкнулись.

– Он? – спросил Вадим не оборачиваясь.

– Больше некому, – расплывчато ответил Худота. – Должен быть он…

– Пошли.

Крадучись вдоль забора, они подошли к нужным воротам.

– Вот что, Худота, – остановился князь, – побудь здесь… если какая оказия – дай знать… прокричишь совой, что ли…