– Эя? Посмотри на меня. Эя? – вновь ощупал лоб и щеки – горит. И почувствовал взгляд Лалы.

Та пришла в себя, лежала рядом с Эйорикой и во все глаза смотрела на Эберхайма, вот только забыла, как говорить и двигаться.

– Давно у нее жар? Как это случилось?

Лала шевельнула губами и только.

– Соберись, Самхарт – что произошло?

Молчит и пялится, как на призрак.

– Эйорика твоя подруга? Ты хочешь ей помочь?

Кивнула, как смогла – получилась судорожная конвульсия.

– Тогда рассказывай.

– Ее… все…из-за вас… все.

– Очень внятно, – оценил.

Лала зажмурилась и опять глаза открыла – не исчез.

– Я сейчас закричу, – предупредила тихо. Эберхайм опять обратил на нее взгляд своих темных глаз.

– Кричи. Тогда Эйорике уже никто не поможет. Ты сама это знаешь.

– Ах, вы помогаете? – Лалу подняло возмущение, и страх куда делся. – Вы ее убить хотели!

– Я? – уточнил.

– Вы! – выплюнула в лицо. Ненависть оглушала и ослепляла, накрыла как волна и Лала не думая, что делает, заорала во все горло и начала колотить по плечу мужчины, метясь в лицо, но не дотягиваясь.

Эберхайм отодвигался, выставил ладонь, еще надеясь образумить буйную, но понял, что бесполезно. Скривился, качнув головой:

– Глупая…

И прыгнул в окно, услышав, что кто-то начал ломиться в двери.