Однажды мать Джека зашла к нам по какой-то надобности. Кукурузной муки попросить или масла, не знаю. Я в это время во дворе сидела, задумалась, тут мать меня и увидала.

И как закричит:

– Не сиди как скво! – Я ноги-то и подобрала и села прямо, как леди. А мать Джека вздрогнула и пошла быстрее. Тут-то я и поняла, что она понимает по-английски. Ей-ей, понимает.

Я вот снова представила, как вырасту и поеду в Новый Орлеан. И как буду сидеть в экипаже, а джентльмены будут снимать шляпы и кланяться.

И мне как-то легче, что ли. Там даже вежливой не нужно быть.

* * *

Не было дня, чтобы я не думала о самоубийстве.

Интересно. Это началось с похорон отца.

Я словно немного со стороны наблюдаю сейчас за собой. Не вмешиваясь.

Сегодня почему-то эта тяга очень сильна. Сильна как никогда. Тяга сильна никогда.

Хочется наконец закончить эту тягомотину. Эту жизнь.

Это приключение без желания и конца.

Только Бог говорит: нельзя.

Он вообще любит запрещать все веселое.

Ничего. Ничего.

* * *

Бетти прошла по краю перил и прыгнула вперед. Перед ней раскинулась, словно в один необычный растянутый миг, вся гладь реки.

Веревка натянулась.