И крупные.

– Только недолго, – сказала мама.

– Сколько тебя ждать? Пошли, я тебе такое покажу!

Я вышла во двор в огромных отцовских сапогах, гулко хлюпая.

– Мама сказала, недолго.

– Уже скоро. Почти пришли.

Джек начал спускаться. Он вообще ловкий, но я все равно ловчее. Я обогнала его на спуске и первая оказалась у воды.

Мы спустились к ручью и пошли вдоль берега. Я и Джек. И увидели это.

Вообще, я тогда была уверена – когда мы вырастем, я и Джек, мы поженимся. Я злилась, когда мама шутила «твой жених», но сама, оказывается, в это потихоньку верила.

Джек будет неплохим мужем. Наверное. Возможно. Наверное.

А может, я брошу все, сбегу в Новый Орлеан, переоденусь в мужскую одежду и уеду матросом в дальние страны на каком-нибудь корабле. И объеду весь мир.

– Эй, ты чего там! Давай живее, толстушка! – крикнул он и полез на горку.

Я вздохнула. Ну, по крайней мере, с Джеком не будет скучно. Зимними долгими вечерами, когда мы останемся одни в скрипучем старом доме, я буду думать, как я его ненавижу и какую бы новую гадость ему сотворить. А потом в гости приедут наши дети с внуками и будут нас с ним мирить. Такова семейная жизнь.

Я полезла в гору, оскальзываясь на выступах глины.

* * *

Вода несла кусочки льда, отломившиеся от берега. Я видела тонкую кромку льда, лезвие смерти, которое убьет корову, если та вздумает подняться по этому склону.

– Где твоя тайна?

Сыро, пасмурно. В кустах, обглоданных зимой и кроликами, застревал ветер.

Я тяжело шагала в отцовых сапогах, рискуя свалиться. Слой грязи налип на подошвы. Да что такое.

Что такое.