Догнать реактивные бомбардировщики наши «Яки» уже не смогли, как ни старались, зенитки, которых в округе было немало, их тоже не достали. Ну, и, исходя из всего этого, я теперь могу предположить, что единственный в мире, стоящий в мои времена в подмосковной Кубинке «Маус» вполне мог быть собран из частей даже не двух, а трех танков данного типа…

Пока коллеги-сослуживцы рассказывали мне все это, а я натягивал гимнастерку, появился Никитин, вместе с которым неожиданно прибыл сам наш «верховный вождь» полковник Заманухин в щегольской меховой летной куртке производства заокеанской фирмы «Ирвин». Как оказалось, он только что прилетел (я не понял – то ли из Москвы, то ли откуда-то чуть ближе) на, как он выразился, «попутном» бомбардировщике «Бостон», деля тесную кабину со стрелком-радистом. При этом он уже прочитал мой написанный по горячим следам рапорт (и когда этот, подобный живому вечному двигателю, живчик-электровеник только все успевал!) и душевно поблагодарил меня за проделанную накануне героическую работу. Практически, как было сказано у классика, «обнял и прослезился».

А затем товарищ полковник кратко объяснил, в связи с чем немцы предприняли вчерашнюю танковую атаку. В Вурстдорфе, на улице с непритязательным названием «Хауптштрассе» («Главная» то есть улица, забавно что в 1948 г., когда город стал называться Колбасков и окончательно отошел к народной Польше, эту улицу назвали в честь Феликса Дзержинского, а в 1991 г. буйные пшеки шустро перекрестили ее в «Улицу Юзефа Пилсудского», но то ли в новой «демократической» Польше разом образовалось уж слишком много улиц Пилсудского, то ли им еще чего-то не понравилось, но в 1999-м, в третий и, похоже, последний раз эту улицу переименовали в «Улицу Кароля Курпиньского» в честь одного из тамошних композиторов и это, похоже, устроило всех), в доме № 6 находилось местное отделение конторы Вальтера Функа, то есть, проще говоря, «Дойче Рейхсбанка». И как раз накануне из него что-то «этакое» собирались вывозить. Но упустили момент – в городок некстати ворвались наши танки, состоявший в основном из фольксштурмистов гарнизон наложил в штаны и драпанул, а немецкий комендант города и вовсе умудрился попасть в плен. Так что получился полный облом.

В общем, офицеры из контрразведки 1-го Белорусского фронта нашли во дворе здания банка брошенный бронированный банковский фургон с открытыми дверями, а в хранилище банка обнаружились и подготовленные к отправке ценности. А если конкретно – килограммов пять золота в слитках, с очень странной маркировкой (в ней, кроме цифр, присутствовали характерные руны СС) – очень возможно, что это было то самое золото, наплавленное из зубных коронок вылетевших в трубу (во всех смыслах этого слова) узников Аушвица или Майданека. И, кроме того, там же лежали саквояжи с разнокалиберными ювелирными изделиями в количестве килограммов десяти. Видимо, происхождение «ювелирки» было аналогично золоту.