Именно поэтому для двадцатикилометрового броска на запад командиру 2-го батальона этой бригады майору Чуфарову удалось наскрести всего шесть разномастных «Т-34» (один «Т-34–85», остальные «Т-34–76» различных лет, заводов и серий выпуска). При этом в рейд отправили только добровольцев – как в составе экипажей боевых машин, так и среди танкового десанта, в котором на момент начала операции было человек пятьдесят.

Два танка мы уже потеряли, прорываясь сюда – некстати напоролись на уцелевший опорный пункт на развилке дорог, где были три противотанковых пушки, поставленная на прямую наводку 88-мм зенитка и фаустники. Один «Т-34» сгорел, второй можно было отремонтировать, но при условии замены двигателя. Хуже было то, что при ликвидации этого неучтенного очага сопротивления погибли три человека из экипажа одной из подбитых «тридцатьчетверок» (выскочить из загоревшейся машины успел только механик-водитель) и человек пять пехотинцев. Конечно, немцев мы там набили куда больше, но считать их по головам, а тем более радоваться этому факту времени не было. Если бы я про ту засаду знал заранее – мы бы ее просто обошли стороной.

А сейчас мы находились у той самой отметки, которая на лежавшей у меня в левом набедренном кармане комбеза довольно подробной карте была подписана карандашом как «аэродром».

До отметки «замок» нам оставалось километров семь-восемь по очень хорошей немецкой дороге. Ну а всей войны оставалось меньше чем на неделю, и именно поэтому я настоял перед командиром бригады, чтобы со мной пошли только добровольцы. Конечно, официально объявленная командованием цель – найти а затем по возможности захватить или уничтожить некий архив с очень важными документами, по идее, могла оправдать любые людские и технические потери, но я-то точно знал, что в финале «соскочу», а все эти русские мужики в военной форме при всем этом будут гибнуть. Причем в самые крайние часы войны и вовсе даже не понарошку.

Впрочем, здесь были не только мужики. Я увидел, как мимо стоявших возле растянувшихся вдоль шедшей к аэродрому дороги танков и группок автоматчиков (танковый десант перекуривал, пользуясь стихийно возникшей паузой) к нам шла командир пехотинцев старший лейтенант Галина Махняеева, чем-то отдаленно похожая на молодую Нонну Мордюкову (формы примерно такие же, только лицом, пожалуй, чуть потоньше), рослая темноволосая баба лет тридцати в грязно-белой кубанке и перетянутой ремнем с портупеей через плечо приталенной, запыленной шинели, с автоматом «ППС» на груди. Эта мадам была единственным «приятным исключением» в нашей нынешней, если так можно выразиться, «компании».