На двенадцатой минуте я шагнул в твердую пустоту, и пол коридора, только что упруго пружинивший под моими ногами, мягко схлопнулся над моей головой.

«НЕПОЛНОЕ СООТВЕТСТВИЕ. ЭВАКУАЦИЯ».

Кто это сказал?! Еще сказал ли?

Но ведь я слышал! И даже по-русски!

Я не успел ни удивиться, ни испугаться – меня резко рвануло вверх, и стало темно.

* * *

Воды в реке было едва по пояс. Дно – мягкое, песчаное. Купол парашюта мягко лег на стрежень, зашевелился, как гигантский кальмар, и поволок меня в мутные пучины. Стой, дурень, дай отцепиться! Плыви дальше без меня, застревай в заградительных понтонах генерала Родзянко, а мне с тобой не по пути!

Фу-уф!..

По берегу бежали люди. Пылил автобус, карьером по кочкам несся бронетранспортер. Спасибо, ребята, но ничего не надо, я сам выберусь…

Генерал-лейтенант Максютов обнимал меня, голого и мокрого, толкал кулаком в бок, хватал за щеки и загривок, тряс…

– Жив, стервец! Сверли дырочку, Алеша! Это надо же – жив…

– Камера, – виновато напомнил я, переждав всплеск генеральских чувств.

Максютов махнул рукой.

– И телеметрия. Брось, я все понимаю. Ты молодец, хорошо справился. Два часа семнадцать минут. Поздравляю, Алеша, это пока рекорд.

– Штанов моих никто не видел? – глупо спросил я, внезапно застыдившись и прикрывая горстью срам. – Правда, я их того… порезал…

– Мы так и подумали, что ты разделся. – Максютов был доволен то ли своей проницательностью, то ли моей способностью применяться к условиям Монстра. – Выстрел был – заглядение. Метров на пятьсот. А вот штаны… извини. Не выбрасывало никаких штанов. Вернее всего, он их просто сожрал. Да ты не волнуйся, сейчас найдем тебе какие-нибудь портки… стриптизер.

В бункере у меня едва не отсох язык – подробно докладывать штабу о том, что я видел и чувствовал. Когда я закончил, наступила тишина.

– Люди, – непривычно тихим голосом сказал Топорищев. – Алексей Сергеевич, вы действительно убеждены, что видели там людей?

– Видел, но издали. И то если я не галлюцинировал.

– Голых?