Но мертвецы не спят и не испытывают усталости. Сегодняшний бой для них – продолжение вчерашнего, и их не разделяет даже тонкая полоса ночного кошмара. Один вечный непрекращающийся бой. Без остановок, без передышек, лишь с редкими паузами, занятыми ожиданием следующего артобстрела. Снова шипит газ, заползающий в траншеи, стучат пулеметы и прыскает в разные стороны поднятая снарядами земля. Раз за разом. До тех пор, пока Госпожа милостиво не подарит счастливчикам вечное забытье в своих чертогах.

Мертвец не может напиться, не может забыться сном, и даже такая простая солдатская радость, как горячий обед, ему недоступна. Поэтому Дирк старался занимать своих мертвецов работой. Не тяжелой, но основательной, такой, чтоб выматывала психически, постепенно разряжая накопленный заряд злости и отчаянья. В противном случае может сойти с ума даже самый выдержанный и дисциплинированный мертвец. Понимали это «висельники» или нет, но порученную работу исполняли всегда беспрекословно и без жалоб. Возможно, они сами ощущали ее своим спасением.

Штабной блиндаж роты оборудовали метрах в трехстах от переднего края. Добравшись до него, Дирк успел основательно выпачкать брюки и сапоги. Проклятая фландрийская земля, кажется, никогда не высыхала, лишь менялась консистенция грязи – от жидкого киселя, на поверхности которого вздуваются пузыри, до тяжелой липкой пасты, прилипающей к подошвам. Вечная влажность, из-за которой ткань ветшает на глазах, а кожа покрывается сложным зеленовато-синим узором трупных пятен. Но вряд ли лучше тем, кто сражается в Африке или Дарданеллах – горячий сухой климат и выжигающее солнце тоже не очень милостивы к слугам тоттмейстеров, те быстро превращают их в мумий с пергаментной кожей.

Тоттмейстера Бергера в блиндаже не оказалось. Сам блиндаж был еще не подготовлен, пуст и безлюден. Солдаты из интендантского отделения Брюннера устанавливали там откидные столы с планшетами и тянули провод телефонной связи, похожий на узкую извивающуюся в грязи гадюку. Судя по внутренним ощущениям, тоттмейстер Бергер был где-то неподалеку, скорее всего у Зейделя, лейтенанта, отвечающего за отделение управления. Дирк решил подождать его – идти по грязи и мокрой глине еще несколько минут ему не улыбалось. Да и вызов определенно был не срочный. В противном случае мейстер вызвал бы его лично. И не потерпел бы ни секунды проволочки.

Офицеров в блиндаже не было, лишь дежурили у дверей, вытянувшись двумя причудливыми смертоносно-изящными статуями, кемпферы. На присутствие Дирка они никак не отреагировали, должно быть, были предупреждены хозяином. У кемпферов не было памяти, как не было и зачатков разума, все люди кроме тоттмейстера были для них на одно лицо. Сейчас, оказавшись без привычного доспеха, Дирк вновь чувствовал себя перед ними на редкость уязвимым, а свое тело – мягким и податливым. С этими парнями тоже не поболтаешь. Блеск металла отвлек Дирка от молчаливых стражей. Это был «Морриган» – то, что являло собой сердце штабного танка. Точнее, его разум. Золотистая колонна, надежно прикрепленная к стене блиндажа специальными болтами, врезанными в дерево. Она не издавала никаких звуков и вообще никак не проявляла себя, но Дирку всегда казалось, что «Морриган» наблюдает за ним через стеклянные пластины в лицевой части корпуса.