Никто не видел шерифа с самого начала наблюдения, которое установили днем раньше, во вторник.

Хью Дарнелл давно уже должен был доложить о сложившейся ситуации своему боссу Буту Хендриксону. Он надеется, что, если принесет себя в жертву и достаточно долго будет трезвым как стеклышко, боги вознаградят его, и выяснится, что все это не имеет никакого значения, и ему не придется сообщать о том, как он обделался. Он не верит ни в богов, ни в Бога, ни в судьбу, ни в то, что ход истории неизбежно приводит к торжеству правосудия. Но может, он не прав насчет всего этого. И если он сейчас не в состоянии верить в бурбон… нет, человек должен верить хоть во что-то.

6

6

Днем в среду главные обстоятельства кризиса становятся известны, хотя масштабы угрозы еще неясны.

Бут Хендриксон из Министерства юстиции, уважаемый партнер Дэвида Джеймса Майкла, летит из Вашингтона в Луисвилл на фэбээровском бизнес-джете «Галфстрим V», а в Луисвилле пересаживается на восьмиместный вертолет, предоставленный властями штата. В 2:20 среды пилот сажает машину на поляне близ городка Доменная Печь, и Хендриксона встречает одна из скорректированных обитательниц этого города – Стейша О’Делл, администратор приозерного отеля «Доменная Печь». Стейша везет его в город на «Мерседесе S600» с номером «IFLR[36] 1».

Позвонив заранее по телефону, Хендриксон обратился к наноимплантату этой женщины и предложил поиграть в маньчжурского кандидата, после чего внушил ей, что он – Джон Конгрив, генеральный директор «Терра фирма энтерпрайзес», которой принадлежит отель. Стейша должна сопровождать его туда, куда он пожелает, и не задавать вопросов о его намерениях, потому что речь идет о сложных делах фирмы. Для начала он решает навестить частную школу для проблемных детей.

Когда они въезжают в город на Лейквью-роуд, Стейша говорит:

– Грустно, что дети в таком состоянии.

– Да, – соглашается Хендриксон. – Очень грустно. – Ему любопытно, что ответит женщина, и он спрашивает: – А как вы представляете себе их проблему?

– Личностные расстройства. В последнее время их становится все больше.

– Безусловно. Интересно почему? Жестокие видеоигры? Грязь в Интернете? Безнравственное современное кино? Недоработки учителей?

– Ну, – говорит она, – наверное, всего понемногу. Но главное, сейчас слишком мало любви.

– Любви?

– Да, любви друг к другу. Любви родителей к детям. Любви между соседями. Один за всех, все за одного, понимаете?

– Да, понимаю.

– А если каждый за себя, мы заходим в страшный тупик. Когда все вертится вокруг слова «я», некоторые дети непременно сбиваются с пути, запутываются. Это очень печально.