Попросив ветеринара сообщить о состоянии Доннера Хуану Сабе, управляющему ранчо, Ансел сел в стоявший перед домом грузовичок «Форд-550» и завел двигатель. На сердце у него было легче, чем обычно в последнее время, хотя и не из-за теннессийской ездовой лошади.

У Лонгрина действительно была лошадь по кличке Мелоза, и Ансел с удовольствием купил бы ее для Клер, но Чейз позвонил вовсе не из-за этого. Когда два с половиной месяца назад Джейн ушла в подполье, они условились о следующем: такой звонок будет означать, что она вышла на связь с Чейзом и должна передать послание родителям Ника. Сегодня она впервые позвонила ему.

Длинная дорога, которая шла по ранчо и выходила к шоссе окружного значения, была обнесена оградой, над которой местами нависали кроны древних дубов. В это время года мир за оградой, казалось, состоял только из сочных зеленых пастбищ. Слева от дороги паслись овцы, справа – скот покрупнее.

Десять миллионов лет назад бо́льшая часть Техаса была покрыта неглубоким морем. Скелеты и раковины крохотных существ, обитавших в нем, образовали осадочный слой, а тот, спрессовавшись, стал известняковым ложем, где покоилось все, что накопилось на этой территории за миллионы лет. Эта земля была фундаментом, на котором люди могли строить жизнь, приложив немало труда и любви, с верой в то, что это имеет какое-то значение. Ансел любил эту землю столько времени, сколько помнил себя, но, кроме нее, еще и громадный небосвод, широкий, как нигде больше; горизонт уходил так далеко, как словно ты смотрел на него с палубы корабля посреди океана. Эта земля держала его, как якорь, а бескрайнее величественное небо тянуло к себе, и жизнь протекала в счастливом напряжении.

Со смертью Ника земля, казалось, треснула под Анселом, ее миллионолетняя надежность была поставлена под вопрос. Небо иногда бледнело и превращалось в белый купол, слишком пустой, жуткий, невыносимый для глаза. Горизонт, прежде вдохновлявший своей отдаленностью, теперь наводил на мысль о том, что в мире нет границ, что какая-то немыслимая ранее угроза появится из-за этой дуги и обрушится на них, совсем беззащитных.

Он говорил с Клер о своем горе, но не рассказывал о том, как оно глубоко, как он боится, что это горе никогда не уменьшится. Клер тоже страдала, и им казалось, что в жизни не осталось ничего твердого и надежного, что они плывут по морю, хотя море ушло из этих краев миллионы лет назад. Анселу надо было сохранять твердость и стать кораблем, который отвезет ее через печальные воды к счастливым берегам.

Свои надежды на прибытие в лучшее место Ансел, как и Клер, связывал с семьей, которую оставил их сын. С женщиной, которой грозила опасность и которую Ник любил со всей страстью. С внуком, которого Ансел и Клер почти не знали. В загробном мире надеяться следовало на Бога, в земном – на порядочных людей, и когда люди, ставшие частью твоей души, терялись в этом мире, наступали трудные времена. Послание от Джейн расцветило небеса новыми красками.