– У меня будут трудности, если машина исчезнет. И надо подкрутить счетчик, так, будто он катался только по Луисвиллу.

– Ты хочешь, чтобы я купил для нее новые покрышки, заменил масло, помыл и налепил стикер «Я люблю Иисуса»?

– Просто вернуть ее в Луисвилл, и все. И еще кое-что.

– Всего одно, да?

– Вы посылаете всех своих детей в колледж?

– Только тех, которые хотят. Есть такие, которых туда и на аркане не затащишь.

– Дозье пишет компьютерные программы. Он говорил о старшей сестре-кардиологе, о брате, который работает психологом-клиницистом.

– Меня не волнует, кем хотят стать дети, пусть только поклянутся никогда не соваться в политику. Не для того я их растил, чтобы они там изгваздались.

– Никто из них не собирается стать архитектором?

– Было бы здорово, да? Один из Фошеров придумывает всякие чудеса, а потом воплощает их в жизнь. Пока самое близкое, что у нас есть, – это строитель.

– Какой строитель?

– Такой, который строит.

– Он, случайно, не в Сан-Франциско живет?

– Случайно – нет. В Сан-Диего. Ухватил этот городок за хвост. Хотя и в других местах работал, включая и Фриско.

– Я бы хотела узнать его адрес и номер телефона.

Отис повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Серо-голубые глаза, казалось, стали в большей мере серыми, чем голубыми.

– Чтобы ты втянула его в свои проделки?

– Вы же знаете, я никогда так не поступлю.

– А откуда мне знать?

– Я могла бы поехать к Дозье и спросить об архитекторе. И узнала бы о вашем строителе. Но тогда я подвергла бы риску обоих.