Он долго смотрел ей в глаза, потом снова повернулся к машинам:

– Очень умно, что ты привезла с собой детишек.

– У меня не оставалось выбора.

– Что с ними?

– Они сироты.

– Это ты их сделала сиротами?

– Нет. Я пытаюсь доставить их туда, где они будут в безопасности.

Отис снова посмотрела на нее, взгляд его был острым, как разделочный нож.

– Если бы не они, ты бы уже давно остыла и лежала в лесу, с пулей в своей хорошенькой головке, пока тебе не выкопали бы могилу. Как только ты вышла из машины, снайпер взял тебя под прицел. А он стреляет без промаха.

– Вы не такой, каким себя изображаете.

– Значит, ты теперь знаешь меня лучше, чем я сам.

– Не лучше. Но достаточно. Вы сделаете то, о чем я прошу, но хотите меня напугать, так, чтобы я больше к вам не сунулась.

– Думай так, если тебе нравится. Но это не делает чести твоему здравому смыслу.

– Я могу заплатить вам двенадцать тысяч – за жеребца и за перегон арендованной машины в Луисвилл.

Еще по дороге она достала из сумки двадцать тысяч и разделила их на пять стопок.

– Двенадцать тысяч? – Отис рассмеялся и покачал головой. – Да я за двенадцатью даже не нагнусь.

– Я не прошу вас нагибаться. Четырнадцать, больше не могу.

– Двадцать.

– У меня восемь детишек на руках. Вы ведь совсем не такой, мистер Фошер.

Он закатил глаза и уставился в потолок.