– Хорошо, – отвечает она, и он снова получает доступ к ее программе управления.
– Стойте на месте, – говорит он, – и раздевайтесь.
Лицо ее остается спокойным, хотя глаза как будто омрачаются, но потом она начинает расстегивать блузку.
Бут Хендриксон садится на одно из роскошных кресел для посетителей и звонит со своего смартфона директору некоммерческой организации «Волонтеры за лучшее время» (один из проектов Д. Д. Майкла) Маршаллу Аккерману на номер, которым тот пользуется в нерабочее время. Аккерман отвечает, и Хендриксон рассказывает о «форде-эскейп», который в последний раз видели в Хот-Спрингсе.
– Если они с Тиллменом оставили восьмерых детей где-то в Арканзасе, им теперь нужна только одна машина. Возможно, она все еще пользуется «фордом». Пусть в АНБ проверяют данные о нем каждые десять минут. Как только появится свежий скан этого калифорнийского номера – Хендриксон повторяет его по памяти, – сразу же дайте мне знать.
– Считайте, уже сделано. А знаете, что случилось в прошлую пятницу на складе, где она прикончила Ларкина? – спрашивает Аккерман.
– Она улизнула до вашего приезда.
– Если бы просто улизнула. Эта сука оставила бутылку с зажигательной смесью и таймер, пыталась нас сжечь. Там везде крысы.
– Да, я слышал об этом тоже.
– Если она попадется мне в руки, – говорит Аккерман, – я скормлю ей крысу, а потом подожгу ее, – чтоб мне не жить.
– Никто не станет возражать, – заверяет его Хендриксон, заканчивает разговор и нетерпеливо говорит Стейше О’Делл: – Да нет, все снять. Все. Совсем голая.
Находясь под контролем, она тем не менее явно смущена, но подчиняется.
Хендриксон слегка удивлен своим поведением. Он пренебрежительно относится к женщинам, которые стоят ниже его, и, наоборот, тянется к тем, кто в обществе стоит на ступеньку выше его. Даже до инъекции Стейша в любой классовой системе, достойной этого названия, стояла ниже его – ей суждено было остаться в среднем классе, не имея ни ума, ни вкуса, чтобы подняться выше. Теперь, будучи скорректированной, она вообще принадлежит к низшей касте и стоит лишь на ступеньку выше обычного животного. Он должен чувствовать себя испоганенным, когда, сидя в кресле, приказывает ей опуститься на колени, когда она наклоняется, чтобы обслужить его, и делает то, что от нее требуют. Но сегодня был день разочарований, и Хендриксон слишком разнервничался, чтобы возвращаться в Вашингтон, не сняв напряжения.
Для него Стейша – примитивное существо, чуть ли не другого вида, и это действие – максимальное отступление от правил, которое он способен себе представить. Это не похоже на то, что происходит с девушками из «Аспасии», прекрасно задуманными и ухоженными фантазиями без воспоминаний о прошлом и без будущего; застыв на месте в биографическом и интеллектуальном смысле, они не принадлежат ни к одному классу и восхитительно нереальны в своем совершенстве и своей покорности, настолько, что вполне могут быть персонажами эротических сновидений. Но у Стейши есть прошлое и есть будущее (пусть и ограниченное строгими рамками), и когда она выходит из режима активного управления, то способна мыслить и чувствовать. Хендриксон может командовать ею, как любой из девушек «Аспасии», но уверенности в абсолютном подчинении нет. И хотя это маловероятно, всегда существует небольшая опасность, что такое примитивное существо, как Стейша, может