В третий раз коридорный просит еще триста долларов. Хассан выключает усилитель на несколько секунд, в течение которых шепчет Бидлу – так, чтобы коридорный слышал:

– Дай ему еще сотню, последнюю. А если этот говнюк не угомонится и не заткнется, убей его.

Достав сотню, Бидл говорит:

– Ты же знаешь, Джерри, у дяди Сэма триллионные долги, его карманы больше не бездонные.

Может, коридорный и не верит удостоверениям Министерства внутренней безопасности, но угрозу убийства он воспринимает всерьез. Бледный, как кролик из «Алисы», и такой же нервный, он стоит неподвижно, сложив руки перед собой: возможно, это молитвенная поза. Его глаза широко раскрыты, выступающими верхними зубами он покусывает нижнюю губу.

Так Хассану удается прослушать разговор Ребекки и Джоли с Лютером Тиллменом. Он слышит только реплики женщин, но все равно узнает много полезного из того, что они говорят шерифу и друг другу по окончании разговора. Несколько минут спустя, встав в угол фойе на первом этаже, Хассан звонит Хью Дарнеллу в Миннесоту, чтобы доложить о результатах и получить инструкции. Но Хью, что странно, не расположен давать инструкции.

– Я же ничего не знаю. Все указания по этому делу должны поступать от Хендриксона. Позвони ему и узнай, чего он хочет.

– Я буду звонить ему? – говорит Хассан. – У меня нет номера.

– Почему нет?

– Он дает свой телефон только тем, кому это нужно.

– Вот теперь тебе это нужно, – говорит Хью. – Есть ручка и бумага?

– Нет. Но есть память. Я слушаю. – Запомнив номер, Хассан говорит: – Думаешь, можно звонить ему сейчас, так поздно?

– Ты можешь ждать до Рождества, если считаешь, что так будет лучше. Но по моему мнению – которое ни черта не стоит, – надо звонить сейчас.

Поколебавшись, Хассан спрашивает:

– Ты не болен, Хью?

– Я в отличной форме, Хассан. У меня все потрясающе. Высший класс. Я Пизанская башня. Полный тип-топ, я Мона Лиза.

Хассан молчит секунду-другую, потом говорит:

– Хорошо. Позвоню ему сейчас.

21

21