— Уходи! Прочь! Уходи обратно! — она вытянула руки перед мордой чудовища, бесстрашно пошла навстречу. Жрец в черной мантии, украшенной застежкой с камнем похожим на осколок пронизанного иглами звезд тумана, вышел за ограждение. Теперь он мог хорошо разглядеть диадему в волосах гостии. Он нервно теребил всколоченную бороду, наблюдая, как незнакомка гонит сторожа Хорв в нору, и тот вполне послушен ей.

— Ориест! — тихо сказал Аманхор, но от этого слова вздрогнул огонь в чашах.

Глава четвертая ЖДУЩИЙ ЧЕЛОВЕК

Глава четвертая

ЖДУЩИЙ ЧЕЛОВЕК

Накануне ветер нагнал тучи и солнце сочилось сквозь них тонким расплавом железа, хотя над пиками восточных гор господствовала синева. Чисто блистательно струили свет ледники.

Грачев не забыл величественные вершины, что несколько дней назад они обходили крутыми перевалами указанными имьяхицами. Теперь другая страна, другая природа были вокруг.

Он повернулся к Дому Тога. Фасад, высеченный в скале, выделялся пилястрами, все шире и массивнее расходящимися от портала с рядами суровых статуй, аркой уходящей, прочь аллеей. Когда Андрей оглядывался, он всякий раз ощущал себя вне закона, будто тело его по-прежнему было втиснуто в эти строгие торжественные формы резанного камня, а душа при этом грубо выдворена оттуда.

Зеленые холмы и лес, горы за границей плато не возвращали покой. Мерещилась открытая пасть чудовища и неотступное внимание бородатого жреца.

Теперь, когда испытание кончилось и он, к своему удивлению мог вдыхать свежий ветер, он задавался вопросом: почему же пещерная тварь не разделалась с ним? Небито ее откровенным намерениям помешала Эвис?

— Гостеприимство этой земли вызывает сомненье. Не знаю какие боги хранили меня, но не их, — пробормотал Грачев.

Туника на нем взмокла уже не от воды подземного бассейна от человеческого напряжения.

— Все позади, — Эвис села на траву, потом легла вдыхая запах белых цветов и трогая лепестки пальцами.

Аотты, созванные вестью об идущих, что принес Юр, быстро разошлись. Возможно так требовал обычай, либо поняли они: эти двое, истерзанных дорогой, хотят остаться наедине и в покое. Действительно было так: Грачева сейчас раздражало присутствие любого постороннего. Опустившись рядом с хронавтом, он вонзил меч в землю и смотрел в никуда, пока не заговорила Эвис:

— Я так много прожила жизни земной, что не знаю, выдержала бы прикосновение к отчему миру. Я стала взрослее, нет — старше на тысячи лет. Иногда даже начинаю злиться, откровенно — как ты. Забыла, что есть радость, круговерть желаний. Что можно не истязать себя, не мерить путь разочарованьями, а идти легко как девочка весной по лугу. Меня учили твердой воле учили владеть собой в миг беды. Но то были только уроки… Теперь не верю, что мои капризы могут исполниться. Грачев, мы здесь чуть больше полугода — я постарела.